– Да, с зубцами. Так вот, следы у тела не от них там были, а от сапогов кожаных, как на вашем слепке.

Отец Глеб положил блокнот рядом с собой на лавку и, помедлив, спросил:

– Скажите, Клим… как вас по батюшке?

– Егорович.

– Клим Егорович, скажите, вы ничего странного или необычного там не заметили поблизости? Может быть, то, о чем вы не стали говорить полиции?

Старик насторожился и посмотрел на отца Глеба:

– О чем это вы, отец?

– Ну, что-нибудь странное, то, чего обычно в лесу не встретишь. Прошу вас, расскажите, столько лет ведь прошло. Это поможет нам в расследовании.

Старик вздохнул и сказал:

– Что ж, было там еще кое-что. Неподалеку я березку приметил, над землей загнутую. И рядом те же следы, что возле тела. Вот тогда-то я и смекнул, что тут дело нечистое.

– Вы имеете в виду оборотня?

– А кого же еще? Это они так оборачиваются через березу, беролаки проклятые! Задрал он, стало быть, девчушку, а Воловаша этого со страху удар хватил! И полнолуние тогда как раз было! То-то он и мычал, мол, медведь с неба слетел, говорил, что и на ногах ходил.

– И вы об этом рассказали в деревне?

Старик замялся, встал, оперевшись на посох, и ответил:

– Может и рассказал, не помню. Давно дело было. Да мало ли баек про оборотней по деревням бабки сказывают? Одной больше, одной меньше. Еще есть вопросы, отец Глеб? Устал я.

Отец Глеб встал, убрал блокнот в сумку и ответил:

– Нет, больше вопросов нет. Спасибо вам за ваш рассказ, Клим Егорович! Будьте здоровы!

– И вы не хворайте, отче, – сказал старик и вышел, стуча посохом по деревянному полу.

Отец Глеб вышел во двор. Мария сидела на завалинке и заплетала косу белобрысой девчушке – та вертела головой и смеялась.

– До свидания, Мария, – попрощался отец Глеб и вышел со двора.

Проезжая мимо дома старосты, он заметил его бородатое лицо в окне. Священник усмехнулся и поторопил коней, причмокнув губами.

Вернув бричку отцу Павлу, Глеб поспешил в гостиницу, где его ждали остальные члены команды «Ловцы черных душ». Как выяснилось, за весь день никто из охотников так и не появился в участке. Муромцев с Барабановым в ожидании отца Глеба сидели в номере Романа и переваривали съеденный без аппетита ужин из ближайшего ресторана. Отцу Глебу они принесли полцыпленка, сыр, хлеб и бутылку сельтерской воды.

Отец Глеб вымыл руки, передал Роману блокнот с записью рассказа Седых и с удовольствием принялся за трапезу. Нестор курил и с любопытством заглядывал Муромцеву через плечо. Роман закрыл блокнот, отдал его Нестору и сказал:

– М-да, результаты пока не очень обнадеживающие, коллеги! Второй случай как две капли воды похож на предыдущий. И история охотника Седых подтверждает, что эти убийства продолжаются здесь много лет. И стоит за ними один и тот же человек.

– Или другой человек, который копирует предыдущего убийцу, – вставил Нестор.

– Вполне возможно, – задумчиво ответил Роман, потирая лоб, – но в таком случае он должен хорошо знать детали убийства, особенности, так сказать, ритуала. Нам обязательно надо допросить охотников из списка Череды. Допросы эти что-нибудь обязательно дадут. Я это чувствую.

– Интуиция сыщика? – с улыбкой спросил Барабанов.

– Что? Интуиция? Может, и так, Нестор, – ответил Роман.

И словно в подтверждение слов Муромцева в дверь громко постучали. Отец Глеб вздрогнул и уронил в тарелку куриную ножку. Нестор открыл дверь и впустил в комнату гостя. Им оказался пожилой полицейский. Он смущенно стоял на пороге, приглаживая длинные пышные усы. Муромцев пригласил его войти и указал на стул. Полицейский сел, расправив полы шинели, и сказал:

– Значит, так, Роман Мирославович, разрешите доложить: допросили мы, стало быть, старого барина Петра Жевальского по нашему делу.

– Это тот, у которого егерь Череда служит?

– Он самый! Уж мы с ним намучились!

– Отчего же? – спросил Нестор.

– Да старый он, как дуб! Восемьдесят лет стукнуло в этом году! Глухой как тетерев! По четыре раза каждый вопрос задавали! Удивляюсь, как он на охоту ходит?

– Так и что этот барин? – нетерпеливо перебил его Муромцев.

– Да, так вот, он показал на своего соседа, Захарию Кольбина. Он тоже охотник со стажем, но моложе Жевальского. Он лет пятьдесят охотится в наших местах. И все в одиночку, вроде как он зоолог, животных, значит, изучает. – Полицейский шумно вздохнул, покосившись на отца Глеба, застывшего с куриной ногой в руке. – Ходит он всегда один, живет бобылем, без семьи, дружбы ни с кем не водит. Считают его как бы за болезного, значит. Одним словом, подозрительный он весьма.

«Ловцы черных душ» переглянулись – Муромцев щелкнул пальцами и улыбнулся, а Нестор воскликнул:

– Интуиция, однако, у вас, Роман Мирославович!

Троица рассмеялась, а полицейский лишь вертел головой, шевеля тараканьими усами.

Экипаж, запряженный парой лошадей, быстро ехал по проселочной дороге, слегка раскисшей после небольшого утреннего дождя. Кучер в полицейском мундире время от времени тряс вожжи и покрикивал на животных. Лошади вздрагивали и косились на кучера.