– Ни одного? – повторил он, опуская руку.

– Ни одного, – эхом откликнулся Фрезе. – Нам всем надо передохнуть малость, а потом уж продолжим охоту. Договорились?

Глаза незнакомца сверкнули. Он был выше Фрезе чуть ли не на две головы. Амальди не знал, что делать. Фрезе поднял руку и с трудом дотянулся до плеча верзилы. Тот вздрогнул, как будто его ударило током. Фрезе посильнее сжал его плечо. Верзила снова стал размахивать пистолетом в воздухе, не в силах выдавить ни слова. Глаза его наполнились слезами. Фрезе легко вырвал у него оружие, вслед за этим здоровяк мешком рухнул на тротуар, пополнив кучу мусора.

– Домой пора, – сказал ему Фрезе. – Ты где живешь? Давай мы тебя проводим.

Но верзила только поводил головой из стороны в сторону, а потом затих, неподвижным взором уставившись на отбросы.

– Ну, ну, вставай, – приговаривал Фрезе, – иди домой. – Непонятно как, он умудрился поставить толстяка на ноги, шлепнул его по щеке. – Слышишь меня? Дома небось заждались.

Человек затряс головой.

– Вот и молодец. Адрес помнишь?

Верзила кивнул.

– Глянь, в каком ты виде. – Фрезе одернул на нем пиджак, поправил сбившийся галстук. – Что жена скажет? Не хотел бы я оказаться на твоем месте.

На губах незнакомца появилась слабая улыбка.

– Ступай, – повторил Фрезе и похлопал его по спине, как вьючного осла. И тот, как осел, послушно побрел к себе в хлев.

Они провожали его взглядами, пока он не свернул за угол, и только тогда продолжили путь. Несколько минут протекло в молчании. Амальди стыдился своей паники; наверняка Фрезе ее заметил.

– Спасибо, – наконец прервал молчание шеф.

– Не я, так ты бы его образумил, – великодушно отозвался заместитель.

– Нет, – качнул головой Амальди. – Я сам разума лишился.

Он шагал с опущенной головой, переживая недавнюю сцену и все еще чувствуя дуло пистолета у солнечного сплетения. Страх и собственное бессилие будто придавили его к земле. Великий и бесценный ум выдал короткое замыкание. Такой неудержимой, безоглядной ненависти к самому себе он еще не испытывал. Когда надо было показать жетоны двоим охранникам у двери в квартиру убитой докторши, Амальди вдруг приложил руку к сердцу, будто извиняясь за то, что забыл дома удостоверение.

– Мать моя! – охнул Фрезе, стоя на пороге.

Уже от входной двери была видна огромная лужа крови на кухонном полу.

Амальди отлепил руку от груди и стал самим собой – сыщиком, не упускающим из виду ни одной детали. С ходу включился в личное единоборство с убийцей и вновь обрел кошачью мягкость движений.

– Они были знакомы. Она его впустила, как видно, доверяла полностью, – сказал он помощнику.

Фрезе кивнул и молча указал пальцем на стену. Амальди, проследив за его взглядом, увидел надпись и проронил:

– Уведомление.

Они подошли поближе. Надпись гласила:

– Это что еще за хрень? – недоумевал Фрезе.

Амальди покачал головой.

– Странно, – произнес он после паузы, словно говоря с самим собой. – Как правило, маньяки раз от разу упрощают свои послания, делают их все более понятными. Им хочется, чтобы преследователи постигли все величие их ума. Они вовлекают тебя в свой замысел. Ты объективная сторона, в некотором роде гарантия их уверенности… Ты реальность, и к этой реальности они жаждут приобщиться…

– Только две прописные, – заметил Фрезе. – Ч и Д. По-моему, они и написаны пожирнее, как будто он обвел их два раза. Но Ч стоит в начале фразы, она и должна быть прописной, а Джакомо – имя собственное. Приятно читать собственное имя, написанное кровью?

– Это не мое имя. Это святой Иаков.

– Ну да. А почему он его подчеркнул?

– Давай думать. Ч и Д, только две буквы. Это не случайно. Иначе он бы написал «богом» и «отцем» с прописных… и «святой» тоже, поскольку он идет после точки. Ч и Д…

– Инициалы будущей жертвы. Сукин сын понимает, что мы разгадали его ребус, и не желает подставляться.

– Нет… не в этом дело. Тут что-то другое.

– Что?

– Не знаю… Будем думать… Листья. Давай искать сухие листья. Где он их спрятал? Представим, что он… заставляет нас искать клад. – Амальди натянул латексные перчатки и начал обследовать кухню.

Фрезе отправился на поиски в гостиную.

Минут десять сыщики вытаскивали посуду, заглядывали под шкафы, рылись в подушках, обшаривали ванную и другие уголки квартиры, но тут же ставили все на место.