2000 № 9 - Дяченко Марина и Сергей, Трускиновская Далия Мейеровна, Шекли Роберт, Володихин Дмитрий Михайлович, Харитонов Евгений Викторович, Байкалов Дмитрий Николаевич, Шикарев Сергей Александрович, Озеров Тимофей, Гаков Владимир, Кессел Джон, Караваев Дмитрий Львович, Покровский Владимир Валерьевич, Холдеман II Джек Кэрролл, Каплан Виталий Маркович, Геворкян Эдуард Вачаганович, Синякин Сергей Николаевич, Андреев Михаил, Соболев Сергей Викторович, Журнал ЕСЛИ, Дауров Константин, Бейкер Линда, Белл Клэр, Измайловский Даниил, Хилл Дэвид, Шатилов Владимир, Шахов Валентин

–  Так что там с загрузкой?
– спросил Пилот.

Он смотрел на Мэллара с плохо скрытой брезгливостью - сказывались предрассудки Центра. И с легкой, до конца не осознанной опаской смотрел - пусть усталый и пустой старикашка, но какой-то очень спокойный…

–  Все готово. Только давай сначала решим с нами. В удивлении Пилот вытаращил глаза. Несколько долгих секунд они стояли друг против друга, вслушиваясь в монотонный свист ветра.

–  Что значит "все готово"? Сколько тюков?

–  Норма, - усмехнулся Мэллар.

Пилот даже растерялся. Маленькая головка, прилепленная к костюму. На фоне коричневых гор и жестких изломанных ветвей.

–  Кто же это… Ведь больные же…

Его голос слышался еле-еле. Не костюмный голос, у которого даже шепот гремит.

–  Все в порядке, норма, - переполненный презрением к себе и гордостью за себя, ответил Мэллар.
– Ну, не так чтобы совсем норма, кондиции не те, но это ладно. Это у вас доведут.

–  Ты один, что ли, собирал?
– все еще удивленно, однако уже с неопределенной обвиняющей ноткой в голосе сказал Пилот.

–  Да понимаешь… - Мэллар жутковато улыбнулся, и его улыбка еще больше испугала Пилота. Пилот вдруг понял, что совсем Мэллара не узнает, хотя всего несколько часов назад разговаривал с ним.
– Кто на ногах был, тот помогал. Но, конечно, мало кто сейчас на ногах.

Совсем мало. Никто.

При правильной постановке дела, как любил говорить Ченджи, самоучка-законник Ченджи, наш всеобщий прокурор (вот он сейчас лежит за этой стеной… потрясающая работа мускулов лица… ему бы в актеры…), так вот, при правильной постановке дела на Париже-Сто вообще бы не надо было людей, кроме разве одного-двух дежурных, профессиональных бездельников, так, на всякий случай. Но где вы найдете правильную постановку дела, если Интеллектор может только рекомендовать, если люди не хотят (и правильно делают!), а если точнее, хотят, но побаиваются (и тоже правильно делают) отдать ему управление полностью. И незачем надрываться тут людям, с самого начала машин надо было побольше нагнать, сколько бы оно ни стоило, ведь предсказывался высокий индекс потребности! И какая разница, что сюда нужны несерийные машины? Несерийность - не повод делать плохие вещи, вон, весь сарай завален рухлядью, взять хотя бы тех же гусе…

–  Я уже сказал, - словно птичий вскрик, раздался голос Пилота, - могу взять двоих. И все.

–  А ты пойди к ним да и сам выбери, кого брать… - зарычал Мэллар.

…ниц, хотя бы тех же гусениц взять - ведь это просто позор, пусть пойдет, пусть сам выбирает, в самом-то деле… Один человек работает в три раза быстрее, чем весь наличный состав гусениц Бар-рака! Этого просто быть не может, это несусветная чушь, а не машинное замещение! Человек точнее, чем гусеница, может оценить срок созревания - это даже не смешно, за это не ругать, за это судить надо! Четыре раза переделывать техническое задание на репроцессор! А индекс, между прочим, растет, этот проклятый индекс потребности в синаконе…

Пилот что-то спрашивал, Мэллар что-то ему разъяренным голосом отвечал.

–  Понимаю, - внезапно спокойно и сухо сказал Пилот.
– Конечно. Тебе не хочется, чтобы тебя обвинили, чтобы на тебя показали пальцем - мол, вот он, человек, обменявший наши жизни - тысячи, может, миллионы жизней - на жизни десяти человек.

–  Откуда такие цифры?

–  У меня одна цифра - девяносто семь. Это уже не потребность, это крайняя необходимость, это почти катастрофа!

–  В чем катастрофа? Кто умрет? От чего?

Пилот сверкнул глазами, скривил презрительно губы.

–  Я так и знал, что об этом заговоришь.

Вопрос был неуместен, и Мэллар сознавал это. Это был изначально провокационный вопрос, в приличном обществе его бы просто проигнорировали, только взяли бы себе на заметку никогда, ни при каких обстоятельствах с задавшим такой вопрос не общаться. Но Пилот, видно, к приличному обществу не принадлежал и потому озверело ответил:

–  Я не знаю! И никто, кроме Интеллектора, не знает! Спроси у него - и он даст тебе ответ на пятьдесят два тома специальной терминологии. Ты их прочтешь?

–  Ладно, - сказал Мэллар.

–  Я знаю одно: Интеллектор ни разу не ошибался. Он, в принципе, не может ошибаться. Или ты об этом не слышал?

–  Я же сказал, ладно.

–  В самом лучшем случае, - чуть успокоившись, сообщил Пилот, - если даже не брать синакон, уместится только пять человек. А си-након я возьму.

–  Аппаратура, - сказал Мэллар.

–  Нет там лишней аппаратуры! Да и та ничего не весит. И места много не занимает. Не станешь же ты вынимать бортинтеллектор.

–  Хватит, - сказал Мэллар, болезненно покривившись.
– Пошли.

Он оторвался наконец от стены, запахнулся плотнее, хотя ветра уже не было. Но наволокло туч - обычный стопарижский день этих широт. Было здесь местечко, тысячах этак в пяти километров, шикарное местечко, способное превратить Париж-Сто в планету ранга курортной, только очень уж небольшое - но там не рос синакон. В данном случае, правда, Мэллара синакон не интересовал. Его интересовало местечко.

Тяжесть, такая тяжесть на плечи. У Мэллара не было сил свернуть, он даже думать об этом боялся, оставалось идти прямо. Прямо перед ним был Пилот, и Мэллар пошел на него. Тот удивленно посторонился.