Наряду с армией в Испании имелась еще многочисленная жандармерия, именовавшаяся гражданской гвардией. Она пользовалась самой дурной славой среди широких масс народа. Ее одинаково ненавидели как рабочие, так и крестьяне. Во время переворота 1931 года гражданская гвардия, возглавлявшаяся генералом Санхурхо, не решилась открыто выступить против республики; слишком уж дискредитированы были тогда Бурбоны! К тому же Санхурхо полагал, что к Испании в полной мере приложимо французское изречение «Plus ca change — plus ca reste» (чем больше это меняется, тем больше остается все тем же). Однако он ошибся. Как ни бесхребетны были Асанья и его коллеги, под все возрастающим давлением проснувшихся масс они оказались вынужденными начать некоторые реформы, и прежде всего аграрную. Это вызвало среди испанских реакционеров бурю негодования. Генералитет реагировал моментально: в августе 1932 г. Санхурхо, опираясь на гражданскую гвардию, поднял восстание против правительства. Оно было плохо подготовлено и ограничилось главным образом Севильей.

Основные силы господствующего класса выжидали; они считали военное выступление преждевременным. А рабочие ответили на мятеж всеобщей стачкой.

Авантюра Санхурхо была ликвидирована в течение нескольких часов. Однако она могла стать серьезным предупреждением для правительства.

Асанье представлялся великолепный случай разогнать гражданскую гвардию и вместо нее создать новую полицейскую силу, верную республике. Но нет! Асанья и тут не изменил тактике гнилого компромисса: приговоренный к смертной казни Санхурхо был помилован, гражданская гвардия сохранена в своем старом виде, и в то же время правительство создало параллельно особую Ударную гвардию, в ряды которой становились сторонники нового режима. Таким образом, в Испании оказались два далеко не во всем согласных друг с другом органа безопасности, что порождало в стране административный хаос.

Альварес дель Вайо откровенно признавал, что вредные по следствия такой политики обнаружились с особенной силой после февральских выборов 1936 г., принесших победу Народному фронту в кортесах. Испанская реакция всерьез испугалась и, не рассчитывая парировать угрозу своим экономическим и политическим привилегиям парламентскими средствами, стала усиленно думать о столь привычном для Испании военном перевороте — «пронунсиаменто». Политическая роль армии и жандармерии сразу возросла.

Принимала ли республика какие-либо меры защиты? Да, принимала. Альварес дель Вайо рассказывал, что «наиболее подозрительные» генералы отправлены подальше от Мадрида, что среди офицерства проводится чистка, что усиливается Ударная гвардия. Кроме того, объединение социалистической молодежи создало свою собственную милицию. Суммируя все это, сопоставляя плюсы и минусы, Альварес дель Вайо приходил к довольно оптимистическому выводу:

— Конечно, путь республики не усеян розами, но и серьезной опасности для нее нет. В стране имеется достаточно сил для предупреждения или, во всяком случае, для подавления любой попытки военного переворота.

Выслушав Альвареса дель Вайо, я заметил, что его рассказ оставил у меня несколько иное впечатление:

— В самом деле, посмотрите, какое складывается положение. Ударная гвардия нейтрализуется гражданской гвардией. Армия крайне ненадежна, ибо, несмотря на все реформы Асаньи, основная масса офицерства по-прежнему очень реакционна. Отправку «подозрительных» генералов в провинции, конечно, нельзя считать серьезной предупредительной мерой. Стало быть, практически армия в руках врагов народа. А что ей может противопоставить демократия? Только социалистическую милицию… Как велика она?

— Думаю, в Мадриде наберется тысяч до пятнадцати, — ответил Альварес дель Вайо.

— Ну, а как обучена, вооружена?

— Обучена, пожалуй, не плохо… Особенно, если принять во внимание ее дух. Но с вооружением дело обстоит неважно…

— Вот видите, — продолжал я. — Итак, против хорошо вооруженной и многочисленной армии вы имеет плохо вооруженную и немногочисленную социалистическую милицию… Конечно, дух милиции очень важный фактор, однако…

— Но ведь с нами народ! — воскликнул Альварес дель Вайо. — Самые широкие массы народа!

— Это, разумеется, очень важно, — согласился я, — в этом основная сила республики. Но, если народ хочет отстоять свои права, он должен иметь острые зубы. Насколько могу судить, испанский народ таких зубов еще не имеет. И это очень опасно. Реакция может легко пойти на риск перепорота, тем более что у вас «пронунсиаменто» почти бытовое явление… Не надо также забывать и о международной обстановке, о планах и стремлениях фашистских держав — Германии и Италии…

Альварес дель Вайо стал возражать. Он никак не хотел расстаться со своим оптимизмом, который, чем дальше мы спорили, тем менее обоснованным мне казался. В заключение я сказал ему:

— От души желаю, чтобы ваши ожидания оправдались. Однако сам я, к сожалению, настроен скептически. По-моему, опасность для республики вполне реальна. Если республика в кратчайший срок не сумеет по-настоящему «прочистить» армию и крепко взять ее в свои руки, ни за что поручиться нельзя. Овладеть армией, вооружить народ — это сейчас важнейшая задача, стоящая перед испанской демократией, в частности перед социалистической партией.

— Мы так и действуем! — горячо отозвался Альварес дель Вайо. — Но наши возможности довольно ограниченны. Ведь мы, социалисты, не входим в правительство, мы только его поддерживаем. Правительство состоит из людей типа Асаньи. Все, что в вложившихся условиях можно делать, мы делаем и будем делать. На этот счет не сомневайтесь…

Когда Альварес дель Вайо ушел, я стал мысленно подводить итоги нашей беседы. Для меня было совершенно очевидно, что у моего недавнего гостя слишком много доверчивости, почти прекраснодушия. А я хорошо знал, что розовые очки даже самых лучших из европейских социалистов часто оплачиваются кровью и страданиями народных масс.

Конечно, в тот теплый июльский день я не мог предвидеть будущего, но помню, что от встречи с Альваресом дель Вайо у меня осталось ощущение какой-то неясной внутренней тревоги. Не было уверенности, что испанская демократия сознает грозящую ей опасность. И еще меньше было уверенности в том, что она, включая и социалистов, принимает действительно эффективные меры для предупреждения этой опасности…