Видно было, что Ляхова мало что поняла из нашего разговора с Исаевым. К тому же у нее была своя своеобразная логика мышления и свои нетрадиционные взгляды на методы борьбы с преступностью в нашем обществе.

— Ну, тогда будем считать, что кошелек у меня из кармана сам вывалился, когда я нагибался, чтобы зашнуровать ботинок, — нашел выход из создавшейся непростой ситуации прокурор и, обреченно махнув рукой, вышел из кабинета.

— Ну, Маруся! Ты даешь! Скоро и меня ограбишь! На вот ручку, и подписывай постановление об окончании следствия.

— Вас не буду. На вас я зуба не имею. Вы добрый, — ответила авантюристка, подписывая документ.

Зазвонил телефон. Я поднял трубку и услышал голос начальника милиции Калатанова:

— Владимир Васильевич! Из Ростова приехал майор Русаков с конвоем за Ляховой. Постановление на арест и этапирование у них имеется. Передай им Фартовую с рук на руки и оформи это документально.

— А как быть с делом? — задал я резонный вопрос шефу. — Я уже закончил расследование и собирался направить материалы следствия в суд.

— Дело передай Русакову. В Министерстве решено все дела Ляховой объединить в одно производство. Завершать расследование будет Ростов. Похоже, Маруся там еще больше начудила, чем у нас. Все!

Мне немного жаль было расставаться с этим исключением из правил в образе Маруси Фартовой. Снова растревоженную душу лизнул язычок милосердия, но я усилием воли подавил в себе эту минутную слабость и обратился к Ляховой:

— Маруся! За тобой приехали из Ростова работники милиции. Надо ехать.

— Ну что ж! Надо так надо. Покатаюсь на халяву.

— Там все чистосердечно расскажи и все покажи так, как это сделала у нас.

— Конечно, гражданин следователь. Так и сделаю.

— Вот. Возьми, Маруся... Сверток.

— Что это?

— Продукты на дорогу и конфеты от меня и от Шкарлупы. — Я протянул передачу, которую заранее приготовил, чтобы отдать подследственной после закрытия дела. Этот презент для Маруси собрали следователи и опера, так как кроме нас носить ей передачи было некому.

— Спасибо. Конфеты — это клево! Скажите майору, что я на него зла не держу. До свидания.

Марусю увезли вместе с двумя увесистыми томами уголовного дела. Конвой с гастролершей вылетел в Ростов рейсовым самолетом.

Вдруг раздался междугородний телефонный звонок. Это всегда легко определить по резким коротким сигналам. Снимаю трубку. Слышу голос:

— Говорит начальник следственного отдела УВД Саратова полковник Ерофеев. Мы хотели на время взять у вас Ляхову для производства следственных и оперативных действий. Конвой вышлем.

Я отвечаю:

— Товарищ полковник! Вы немного опоздали! Ее только что увезли в Ростов. Звоните туда!

Слышу:

— Понятно! — и отбойные гудки.

Буквально через минуту снова междугородка:

— Беспокоит из Нальчика начальник уголовного розыска УВД подполковник Курбанов. Мы заберем для расследования дела Марию Ляхову, известную как Маруся Фартовая. Есть указание МВД.

Я опять отвечаю:

— Фартовую забрал конвой из Ростова. Извините, ничем вам помочь не могу. Обращайтесь к ростовчанам.

— По оперативным данным я узнал о том, что у вас якобы начальник уголовного розыска застрелился, а по сводкам ничего не сообщалось? Не скажете почему? — снова спросил Курбанов.

Отвечаю:

— Потому что это утка! Никого у нас не убивали. Все живы и здоровы, чего и вам желаем. Всего доброго.

Я с сожалением подумал: «Желтая пресса свила себе гнезда не только в издательствах. Ее методы, как это ни странно звучит, проникли и в воровскую почту. А тюремный телеграф, так же как и некоторые газеты, моментально могут из мухи сделать слона и сообщить явную дезинформацию».

Проводив свою необычную подследственную и передав коллегам многоэпизодное уголовное дело, я глубоко вздохнул и пододвинул к себе очередную папку с материалами проверки для изучения и производства предварительного расследования.

Прошло несколько месяцев, и мне стало доподлинно известно о том, что народный суд осудил Ляхову Марию Ивановну к длительному сроку лишения свободы. Как говорят в народе: «На полную катушку!» О дальнейшей судьбе этой неординарной юной преступницы мне ничего не известно. Возможно, что после отбытия наказания она встала на путь исправления, что маловероятно. Скорее всего, Ляхова стала профессиональной опытной воровкой-рецидивисткой, воспитанной в колонии матерыми волчицами-преступницами, и вновь продолжила свои опасные гастроли по городам нашей необъятной Родины. На криминальных подмостках сцены театра лицемерия и обмана она опять будет давать свои представления до тех пор, пока вновь не попадется в руки правосудия. Но об этом, возможно, напишет кто-нибудь другой.