Не скрою, мне сейчас больше по душе патриотизм, поскольку я вижу не несправедливости, в которых нас сейчас безосновательно обвиняют западные страны, а экономический и политический тупик либеральной доктрины. Но при этом мне хотелось бы сразу отмежеваться от изоляционизма, национальной исключительности или любой коммунистической, националистической, клерикальной или иной идеологизации государственной и общественной практики.

Я думаю, что либеральный патриотизм – это уважение к основным общечеловеческим правам и свободам: праву на жизнь, на свободу выбора места жительства, на свободу слова, печати и информации, на честные выборы, на справедливый и независимый суд. Однако это одновременно и любовь к своему Отечеству, к своей малой родине, к своему народу, языку и культуре. В политической практике либеральный патриотизм должен выражаться в прагматизме. Любые государственные и управленческие решения, будучи по своему содержанию направленными на пользу своему народу и своему государству, должны быть практичны и исполнимы.

Восемь лет я проработал в верхней палате нашего парламента. Есть что показать – я выдвинул не одну законодательную инициативу, участвовал в подготовке многих законов, возглавлял комиссию по культуре, информации, спорту и туризму Межпарламентской ассамблеи СНГ, немало сделал и для Тамбовской области. Сожалею ли я, уходя из Совфеда? Конечно, мне грустно расставаться с людьми, с которыми я проработал бок о бок столько лет, у которых многому научился.

Но эта работа не вечная, как и любая другая. Каждый из тех, кто занимает тот или иной государственный пост, должен быть готов его оставить. У меня огромное количество планов – и творческих, и научных, и предпринимательских. Хочется побольше реализовать.

Коллегам по верхней палате хотелось бы пожелать большей эффективности работы, а также большего внимания к высказываемым сенаторами идеям, взглядам и предложениям со стороны других ветвей власти, прежде всего исполнительной. Сейчас этого явно недостаточно и это не идёт на пользу делу. Приведу пример.

Летом прошлого года страны – члены НАТО начали экономическую войну против нас, объявив экономические и политические санкции. Тогда уже было очевидно, что эти санкции больно ударят по нашей экономике. Мы в Совете Федерации озаботились и пригласили руководителей основных экономических и финансовых ведомств, Центрального банка рассказать нам, какие они подготовили меры по противодействию санкциям. Для того чтобы не раскрыть хитроумные планы правительства и ЦБ, мы провели закрытое заседание комитета по бюджету и финансам. Услышали невнятную скороговорку замминистра финансов Моисеева и увидели загадочную улыбку первого зампреда ЦБ Ксении Юдаевой. Чем это закончилось, мы знаем. Тяжелейший валютный кризис, катастрофическое падение национальной валюты, бездарная растрата огромных запасов валюты на бесперспективное поддержание курса, безумное повышение процентной ставки ЦБ и коммерческими банками. Всё это породило взлёт инфляции и тяжелейший экономический кризис.

Но ведь ни один человек из тех, кто отвечал за подготовку к кризису и осуществлял меры по его предотвращению, не ответил за провал своей работы. Получается, что мы, сенаторы, – бесполезные участники процесса. Мы что-то спросили, нам что-то ответили – и разошлись. Типа вечера ответов на вопросы. Я говорю жёстко; может быть, даже несколько преувеличивая. Но я это говорю не для того, чтобы как-то принизить значение Совета Федерации, а, наоборот, подчёркивая необходимость повысить реальные возможности Совета Федерации и Федерального собрания в целом в управлении государством. В парламенте работают умные и достойные люди, прошедшие большую жизненную школу, знающие реальные нужды регионов и наших граждан, патриоты нашей страны. Их опыт и знания, советы и предложения помогут правительству и администрации президента вырабатывать более эффективные решения, быстрее откликаться на актуальные потребности развития государства.

Хочу отметить и то, что парламент страны способен к самоочищению от тех, кто не достоин быть представителем народа. И в Госдуме, и в Совете Федерации все представления Генерального прокурора о лишении «депутатской неприкосновенности» были удовлетворены, а ряд депутатов и сенаторов приговорён к лишению свободы. Конечно, это не красит Федеральное собрание, но сокрытие преступлений и защита чести мундира гораздо хуже.

С приходом Валентины Ивановны Матвиенко значение СФ, его роль в жизни страны существенно повысились. Валентина Ивановна встряхнула всех сенаторов, добилась почти стопроцентной явки на все заседания и мероприятия СФ (кто-то, конечно, бывает в командировках или болен). Теперь все граждане нашей страны могут увидеть и услышать в прямом эфире то, как работает верхняя палата парламента (телеканал «Вместе-РФ»), как она жёстко требует от представителей правительства выполнения поставленных задач, разработки необходимых законов и просто чёткой работы. Но, к сожалению, министры слушают, а воз и ныне там.

В том бурлении, которое происходит в стенах парламента, есть и плюсы, и минусы. Плюсы в том, что в спорах, в столкновении мнений происходит выработка лучших решений и согласование их со всеми слоями нашего общества как в политическом, так и в региональном срезах.

Минусы в том, что бурление не должно превращаться в самолюбование, самопиар депутатов и сенаторов, а главное, не должно приводить к взрыву.

Сейчас перед нами стоят вопросы не менее острые, чем в 90-е годы. «Тучные» годы начала тысячелетия с высокими ценами на нефть и повышением уровня жизни населения закончились серией кризисов и резким ухудшением отношений с западными странами.

Продолжается падение экономики. Как выйти из кризиса? Уверен, что выход из кризиса невозможен путём раскачивания внутриполитической ситуации и смены власти в стране. Этого добиваются, уже не скрывая, наши внешнеполитические оппоненты. К чему приведёт революционная смена власти? Пример Украины весьма показателен. Гражданская война, экономический кризис, политическая нестабильность. Крым ушёл, Донбасс на полпути, реален дальнейший распад страны.

Но выход из кризиса невозможен и при сохранении всего как есть, всех сложившихся экономических и политических правил, обыкновений. Главное, что нам нужно делать, это существенно пересмотреть нашу экономическую парадигму, избранную в начале 90-х. Это непросто. И она связана не столько с личностями, сколько с устоявшимися стерео­типами, приоритетами и законами.

Из чего исходили творцы существующего экономического курса? Из нескольких, казавшихся незыблемыми, постулатов:

ориентир на западные страны, передовые и благожелательно к нам расположенные;