Схватив со стула небольшой ридикюль, Брейди устало направилась к выходу. Эван ушел, он не поверил ей. Но у неё нет выбора. Ради Майкла она придет завтра, и послезавтра, и ещё столько, сколько понадобится, чтобы уговорить Эвана помочь ей. Помочь им. Она бросится ему в ноги, будет умолять! Сделает всё, что он пожелает.

Брейди вышла из шатра, прикрыв глаза ладонью от алых лучей заходящего солнца. Солдаты, что разгружали несколько повозок с провизией, резко , словно по команде остановились, принявшись глазеть на красивую женщину. Кто-то даже восхищённо присвистнул, а совсем молоденький мальчишка в расстёгнутой на груди форме стал напевать " Лорину", так полюбившуюся и южанам, и северянам.

И вдруг Брейди увидела знакомый, такой родной силуэт, который столб часто бессонными ночами будоражил её воспалённое сознание. Озарённый красноватым солнцем, Эван стоял, прислонившись к каменной стене постройки , служившей теперь основым штабом. Он курил, глядя куда-то вдаль. Но, казалось, услышал, как сильно начало биться её сердце ( ведь Брейди не сделала ни шага к нему), и повернулся:

– Я уже было подумал, что тебе больше не нужна помощь.
– криво усмехнувшись, он подошёл к ней, нависая над женщиной всей своей мощной фигурой. Эвана неприятно кольнуло осознание того, что не он один любуется Брейди.

– Ннн...Нужна. Очень нужна.
– Брейди начала нервничать, она не была готова продолжать их сражение сегодня, думая, что лишь завтра сможет увидеть его. Сил на противостояние не было, отчаяние и страх, что ей не удастся вернуть сына никогда, захлестнули с головой.

– Хорошо. Тогда пойдем- он, не сказав больше не слова, резко отдал приказ глазеющим на них солдатам продолжать работу, схватил её за руку, словно буксиром потащив за собой.

Он подвел Брейди к конюшне, где был привязан его конь. Вспомнив, как девушка боялась лошадей, он исподлобья быстро оглядел её, словно бы выискивая признаки страха. Но их не было. Да, она изменилась. Очень изменилась. И это немудрено- прошло столько лет. И сам он - давно уже не тот юный и верящий в добро, людей и справедливость мальчишка, готовый всю страну прошагать, но спасти ближнего. Проклятые магнаты, владельцы заводов- вот кто стоял за всей этой заварушкой. Под видом заботы о том, что каждый должен быть свободен, они просто лишили своих конкурентов, Юг, бесплатной рабочей силы и большей части хлопка, да и фамильного богатства, которым кичились южане, у многих изрядно поуменьшилось. Впрочем, и Юг не был лучше- готовые чужим потом и кровью, горем и слезами оплачивать свои тяжелые ткани для платьев, семейные застолья с персиковыми пирогами и чаем в высоких пузатых чайниках, балы и приёмы. О, они были похожи на вампиров, готовых высосать досуха другого человека. Как ресурс. И отбросить после за ненадобностью.

Эван подсадил Брейди на коня, запрыгнув сзади нее. И тут же понял, что это было плохой идеей. Аромат ее волос обволакивал, буквально маня прикоснуться к ним хоть на мгновение, ощутить под жадными пальцами их шелковистость. Упругие девичьи формы, задевающие низ его живота при каждом движении лошади, сводили с ума. Да и стройные ноги, которые он, пускай и мельком, увидел, подсаживая её, так и стояли перед глазами. Мужчина тихо выругался.

– Что? Извини, я не расслышала?
– Брейди завозилась, пытаясь повернуться к нему. Эвана словно обдало жаром- он еле сдержался от того, чтобы остановить коня, сняв эту золотоволосую предательницу с него и бросив на землю, раскинуть её прекрасные длинные ноги, и вонзаться в неё, пока не насытится. Ей ли, любовью или местью? Он не знал, но так отчаянно желал этого, что самому страшно становилось. Он- не насильник и никогда им не будет! Только странно- спустя долгое время их разлуки он должен был бы стать неуязвимым для ее чар. Но нет- даже один вид этой искусительницы сейчас действовал на него как сильнейший афродизиак. Нет, она это нарочно делает? Слегка откинулась к нему на грудь, будто в поисках опоры.

– Сядь спокойно, черт тебя дери!
– вышло резче, чем он планировал. Эван пытался за грубостью скрыть своё неожиданно сильное возбуждение.

Брейди, обиженно засопев, вновь отвернулась от него, проведя своим округлым задом по его бёдрам. Эван мысленно застонал- путь до дома длиной в пару улиц обещал быть долгим и трудным... И чего он не посадил её на лошадь, а сам не пошёл пешком, ведя ту за уздцы?

Глава 4

Спешившись, Эван, даже не глянув в сторону Брейди, предоставил ей самой слезать с лошади. Она попыталась грациозно сползти с лошади, в мыслях кляня Эвана на все лады, но понимая, что его поступок- лишь капля в океане той боли, что она причинила ему. Девушка почти упала на землю, как вдруг ее подхватили его сильные руки. Брейди вдохнула его такой родной запах, и голова закружилась. Не отдавая себе отчёт, нежно провела рукой по его спине...

Эван резко отпрянул, схватив лошадь под уздцы. Он молча бросил ей ключ и повел животное от дома. Пока он ухаживал за лошадью, а после привязывал её к навесу рядом с домом, Брейди безуспешно пыталась справиться с замком- тот никак не поддавался. Утомленная, она села в стоявшее на крыльце старенькое кресло -качалку, натужно скрипнувшее от движения, собираясь дождаться прихода ушедшего куда-то Эвана. И не заметила, как уснула. Вдруг над ее ухом раздался его голос:

– Ну и? Собираешься просидеть там до утра?

Брейди подняла голову- Эван стоял над нею, переодетый в домашние брюки и тонкую хлопковую рубашку, небрежно расстегнутую на груди. Она непонимающе взглянула на открытую дверь дома, потом на ключи у себя в руке. Эван , перехватив ее взгляд, усмехнулся:

– Это ключи не от дома. От сарая, я тут подумал, вдруг ты захочешь совершить хотя бы одно доброе дело в жизни- завести лошадь, но пришлось вернуться и самому сходить до конюшни. Не думала же ты, что я доверяю тебе ключи от дома?

Его невысказанная обида так и кричала во всей его прямой фигуре:" Когда-то я доверил тебе свое сердце ..."

Брейди мысленно досчитала до десяти, прежде чем заговорить. "Он имеет право на обиду."- мысленно твердила она себе. Ведь она действительно поступила с ним очень нехорошо.

– Я могу войти?

– Прошу вас, мадам!- Эван, придуриваясь, сделал галантный жест, словно бы снимал перед ней шляпу а затем, таким же шутовским манером, подал ей руку. Брейди, твердо решив не ссориться с тем, от кого теперь зависела их с Майклом судьба, приняла ее, войдя в дом.

Дом был небогато обставлен, во всем его облике сквозила та же сдержанность, что теперь была в Эване. Казалось, того веселого мальчишки, с которым они были знакомы с детства, того юноши, чья улыбка была так заразительна, больше не существовало- его место занял суровый педантичный военный.