— Вы можете сообщить, где сейчас находятся ваши родители?

Дмитрий удивленно поднял глаза на Плехова.

— Дело в том, — объяснил Виктор Иванович, — что бывший пациент вашего отца подал заявление в милицию о его исчезновении. Он подозревает, что Евгений Станиславович стал жертвой преступления.

Дмитрий бросил на следователя быстрый пронзительный взгляд, потом опустил глаза и вздохнул. Не говоря ни слова, он выдвинул ящик стола, достал оттуда папку. Все так же молча протянул папку следователю. Это было дело о назначении страховых выплат. Выплаты страховой компании назначались родственникам туристов, погибших при аварии автобуса. Экскурсионный автобус в одном из горных районов Турции сорвался с горного серпантина в пропасть. Был дождь, водитель не справился с управлением. Все пассажиры и водитель погибли. Достать автобус и тела из глубокой пропасти в данный момент не представлялось возможным. Турбюро ходатайствовало о предварительных выплатах страховки. В папке лежал список погибших. Среди них были россияне. В конце списка Плехов нашел фамилии Демина Е. С. и Деминой В. М.

— Примите мои соболезнования, — сказал он. — Большое горе. Странно. Нигде нет никаких данных об их смерти. Из квартиры они выписались, но никуда не прописались.

— Отец вышел на пенсию, — заговорил Дмитрий. — Решили начать новую жизнь. Они хотели посмотреть мир. Не мне их отговаривать! Я предложил им путевку в Турцию, на море. Думал, полежат на солнышке, покупаются в море. Куда там! Они же непоседы. Там постоянно организуются экскурсии в горы к древним развалинам. А насчет квартиры... Они решили поменять район, обосновались временно у меня и уехали за границу, а мне поручили оформить продажу квартиры и подыскать другую в районе парка. Естественно, я не ищу квартиру. О документах. Пока тела не поднимут, они числятся пропавшими без вести.

Распогодилось. Свинцовые тучи поредели, в их разрывы глянуло неяркое осеннее солнце, отведя на секунду взгляд от обласканных Мальдив, чтобы взглянуть на чудака с промозглого севера, мечтающего о золотых пляжах. Виктор Иванович улыбнулся светилу. Он не спеша побрел по аллее, все золотое убранство которой лежало внизу, пружиня у него под ногами и прилипая к ботинкам. «И все-таки это оно самое, молниеносное раскрытие дела, — подумал он. На душе было спокойно, умиротворенно и вместе с тем тоскливо. — Эх, жизнь! Сегодня строишь планы на вечность, а завтра мокрая дорога и неисправные тормоза!»

Оставалось переговорить с заявителем и написать отчет. Завтра с утра — к Аксенову. Надо успокоить неугомонного старика.

В ответ на дребезжание звонка за дверью послышались торопливые шаги. На несколько секунд вновь воцарилась тишина — обитатель квартиры разглядывал Плехова в глазок. Затем дверь приоткрылась на длину дверной цепочки, и в щели показались два настороженных глаза.

— Григорий Степанович Аксенов? — спросил Виктор Иванович.

— Да, — протянул мужчина за дверью.

— Я следователь Плехов, по вашему заявлению. Вот мое удостоверение.

Виктор Иванович просунул удостоверение в щель. Удостоверение исчезло, и через мгновение дверь распахнулась. На пороге стоял высокий сухощавый мужчина с седой головой, в трико и футболке. Он явно был рад гостю — его светлые глаза сияли, рукопожатие было энергичным. Они прошли в комнату, обставленную старой тяжелой мебелью, сели в глубокие облезлые кожаные кресла. Виктор Иванович оглядел комнату. Вся обстановка дышала воспоминаниями о роскоши в представлении далеких пятидесятых. Большая люстра с хрустальными подвесками, резной сервант, фигурный журнальный столик — он словно попал в детство. Их квартира не была такой большой и богато обставленной, но дух тех лет, непередаваемый и неописуемый, сохранился в его памяти и воскрес сейчас ностальгическими воспоминаниями.

— У нас была большая семья, — словно прочитав мысли Пле-хова, сказал Аксенов. — Мы с Настюшей, дети, ее мама. Сейчас я остался здесь один. У детей уже свои внуки, да и далеко они, а жена... Эх, рано, рано она меня покинула! Итак, вы что-то выяснили?

— Давайте начнем с вас, — предложил следователь. — Что заставило вас подать заявление в милицию?

— Я все подробно изложил в заявлении, мне нечего добавить, — сухо ответил старик, потом, спохватившись, продолжил взволнованно: — Поверьте мне, это исчезновение не является событием ординарным. За ним кроется тайна, возможно, преступление.

— Как вы познакомились с Деминым?

— Меня отвезли в патронажное отделение стационара умирать. И я покорно умирал. Я уже не ходил, почти не ел и мыслями был не здесь, а где-то далеко, летал между прошлым и будущим. Как я познакомился с Деминым, я не помню. Видимо, он меня обследовал. Когда соображение стало понемногу возвращаться, я узнал, что Евгений Станиславович разрабатывает курс восстановительной терапии. Я был у него кем-то вроде испытателя его методики. Нет, он спросил у меня разрешение на эксперимент, потом, когда я смог говорить. Вы, возможно, удивитесь, но я согласился. И вот результат. Вы дадите мне восемьдесят восемь лет?

Виктор Иванович не дал бы ему и семидесяти.

— А в чем состоит методика Демина? — спросил Плехов.

— Я не могу об этом распространяться. Вы же понимаете, авторские права. И потом, я мало что знаю. Брал анализы, делал уколы. Какие результаты? Что колол? Вот когда он появится, спросите у него.

Виктор Иванович опустил глаза.

— Должен огорчить вас, Григорий Степанович, — после небольшого молчания сказал он, — Евгений Станиславович Демин погиб.

— Что?! — воскликнул Аксенов. Он даже привстал с кресла. На лице его Плехов прочитал ужас. — Нет, не может быть, — проговорил он, опускаясь обратно и качая головой.