В номере Брейди села на большую кровать, казалось, не замечая ничего вокруг. Эван раздражённо бросил:

– Я сейчас уйду, вернусь лишь поздно ночью. Запрись, у меня есть другой ключ. Я отдам распоряжения- ужин и ванну тебе принесут. И Бога ради, не строй глазки всем подряд!
– он почувствовал укол совести, окинув ее взглядом. Ее глаза были красными и опухшими от слез. Но она лишь молча кивнула в ответ.

Съездив в штаб и установив с помощью двух лучших лазутчиков постоянное наблюдение за особняком Макферсонов, Эван неторопливо возвращался в гостиницу, очень надеясь, что Брейди уже легла. Но даже находиться с ней в одной комнате было невыносимо тяжело- из ночных фантазий прошлого она вдруг стала живой и такой притягательной. Свежий аромат ее тела, золотистые волосы, переливающиеся искорками света, пухлые губы...Весь ее вид был вызовом для мужчины. И Эван видел это, видел, как на нее реагируют мужчины! А ещё эти ее чёртовы наряды- все южанки одевались так, словно сегодня- самый важный день в их жизни. Либо же, как минимум, они приглашены на бал у самого губернатора. Самые стойкие продолжили это делать и в военное время, перешивая и ставя не особо видимые мужскому глазу заплатки на оставшиеся изношенные платья. Но это- другие женщины, черт побери! А она...Она рядом, такая женственная и соблазнительная. Да и, чего греха таить, при ее виде каждый мужчина мечтал лишь об одном- увидеть ее без платья вовсе.

В номере горела лишь одна лампа, создавая уютный полумрак, а ещё было слишком тихо. Спит?

Эван снял лишь обувь, решив, что ночевать в одежде будет не практично, но правильно. Его внутренний голос смеялся над тем, как над полковником, что и звание свое получил, отличившись особой храбростью, одержала верх простая наглая девчонка. Не то, что без оружия- почти без слов. Эта дьяволица прекрасно осознавала силу своей красоты. Довела его до такого состояния, когда он боится, только вдуматься, не неприятеля или преступников, сновавших по опустевшим поместьям в поисках чем бы поживиться, а ...обычной женщины!

Выругавшись от внезапно накатившей боли в ноге- следствии пулевого ранения, он, прикрутив лампу, всё же быстро разделся, повесив вещи на найденный наощупь старенький стул. И лёг в огромную кровать, остро ощущая присутвие Брейди. Её нежный аромат, розовое мыло, которое она так любила ( ещё тетушка научила ее варить такое из розовых лепестков), казалось, проникал во все клетки, завораживал.

– Ты думаешь, они его отдадут?- раздался её тихий голос. Не спит, чёрт бы её побрал! Да ещё и уверена, что он поможет ей. Стерва!

– Не знаю, мои возможности не безграничны. К тому же, на их стороне закон.- решил немного поиздеваться над ней в отместку.

– Закон?!- вскрикнула Брейди, усевшись на кровати, пытаясь разглядеть в темноте его лицо- Что же это за закон такой, позволяющий забрать ребенка у матери?!

– Если эта мать действительно совершала все то, о чем говорил мистер Макферсон, возможно этой матери законом не будет дозволено даже видеться с ребёнком!
– злость, копившаяся годами внутри, выплескивалась злыми, обидным словами. Так приятно было слышать дрожь в голосе Брейди, обречённость. И в то же время Эван ненавидел себя- что он за мужчина, который воюет с женщиной?! Разве можно обвинять её в том, что она всего лишь пыталась выжить? Искала, где лучше, где безопаснее? Проклятая война, будь она неладна! Закрутила всё, смещала воедино, столько судеб сломала, стольких людей заставила поступиться принципами или жизнью...

– Я не делала ничего. Ничего из того, что он говорил.
– её глухой голос становился все тише- Но ты ведь все равно мне не поверишь?

– Поверю, почему бы мне не поверить той, что клялась дождаться меня? Той, что уверяла меня, что мы будем друг для друга единственными, а потом ловко запрыгнула в кровать к первому попавшемуся богатею. Не пожелала пойти ни у моему отцу, как уговорились. И действительно - зачем же ей он, нищий старик, наивно верящий в добро и справедливость, когда на горизонте замаячил тугой кошелек, верно, Брейди? Так как, скажи мне, не доверять тебе?

Брейди задохнулась от боли и обиды. Глаза защипало от поступающих слёз, подбородок предательски задрожал. Всхлипнув, она молча кивнула. Повернувшись на другой бок, она улеглась на подушку и укрылась одеялом. Нет, Эван никогда не будет на её стороне. Никогда ей не поверит.

Вдруг сильные руки рывком бросили ее на кровать. Эван навис над нею, больно сжимая ее запястья, удерживая руки над головой. В полутьме она почти не видела его лица, но чувствовала злость :

– Ты думаешь, я не знаю твоего плана?
– его большое мускулистое тело вдавливало в матрас, почти лишая возможности вздохнуть- Найти нового дурака, с возможностями и влиянием! Заставить его помочь тебе вернуть сына и наследство! Мне жаль лишь ребенка. Поверь, если я узнаю, что тебе он нужен только из-за денег, я ручаюсь- ты его никогда не увидишь, ясно!? И давай забудем эту бредовую сказочку о том, что он- мой? Я женюсь на тебе, если это будет необходимо. Хоть кто-то из нас двоих же должен сдержать слово, верно?

Резким движением он отпустил ее руки, встав с кровати. Железные пружины со скрипом распрямились:

– Ложись спать, я переночую в штабе.
– бросил он ей одеваясь. Девушка лишь лежала, потирая руки, на которых явно к утру образуются синяки- Эван никогда не был таким. Злым, жестоким, грубым. Война изменила всех до невозможности.

– Завтра я заеду с утра, поедем закажем тебе несколько новых платьев. Чтобы хоть снаружи ты походила на порядочную!
– донеслось грубое дополнение от двери.

Только когда шаги Эвана за дверью стихли, Брейди позволила себе расплакаться. За что он с ней так?! Ненавидит, но в то же время не прогнал, помогает. Не верит, но его тянет к ней. Как и её.

Эван ехал по спящему городу, проклиная тот день, когда золотоволосая дочка Митчеллов, сверкая невинными глазами, попросила его снять с дерева мяч, который застрял меж ветвей. Стоя в окружении соседских малышей, за которыми она приглядывала на городском пикнике, девчонка выглядела сущим ангелом среди маленьких щекастых херувимов. Эван даже не сразу понял, что от него требуется, пока она не повторила просьбу- так увлёкся любованием.