Поэтому я, в надежде на спасение, схватилась за ладонь парня, отдавая часть его магии обратно ему же самому. Чего только мне страдать?! Охваченные его искрящимися молниями, мы оба стояли, не в силах пошевелиться и разорвать контакт. Разделенный на двоих, магический удар вышел слабым; потрепало немного, не критично. Перед началом турнира каждому поставили повышенную защиту, чтобы мы не убились, чрезмерно стараясь обыграть противника. Атака не могла сильно навредить, но выбить из игры нас обоих — вполне.

Дышалось с трудом. Я стояла насквозь мокрая, с волос капала вода. Тело покрылось мурашками и мелко подрагивало. А левую руку, которой я схватилась за блондина, теперь нещадно жгло!

Послышался вой сирены, испытание остановили. Я выбыла, мне засчитали проигрыш и уводили с поля под руки, дабы осмотреть на наличие возможных травм. Мой противник, будучи мокрым и взвинченным, отказался от помощи. Он провожал меня взглядом, полным ненависти. Только чем я его заслужила? Причин ведь не было.

Кроме той странности, которая случилась в тот момент атаки. Между нами что-то произошло! Теперь на моей руке расползся рисунок от удара его магии, это случилось сразу, как я коснулась его ладони. Он очень напоминал мне типичный шрам на телах людей, в которых попала молния. Но такого случиться не могло — я под мощными слоями защиты!

При осмотре сказали, что это магический шрам от удара, и он сойдет через некоторое время. Но внутри, будто не мой голос повторял, что не сойдет. Рисунок никуда не денется, он останется… как метка.

Прежде чем возвращаться к команде, я приняла душ и переоделась. Моё дальнейшее участие в турнире встало под вопрос. Я расстроилась. Стояла, прислонившись лбом к железному шкафчику.

Мне стало совсем дурно. Я потеряла контроль и связь с реальностью…

Я выбежала в коридор. Невозможно сопротивляться, когда тебя внутри что-то дергает, словно за ниточку. И эти ощущения сконцентрированы в этом самом рисунке и пульсируют, растекаются жаркими волнами, въедаются в кожу. Меня тянуло этой меткой к одному единственному магу. И до меня начал доходить смысл собственных мыслей и повторяющихся по кругу слов.

В коридоре, как и следовало ожидать, я увидела, как беловолосый маг в обычном спортивном костюме, с полотенцем на шее, шипя, бьет автомат с водой и закуской. И как только я оказалась в поле его зрения, он резко обернулся. Его агрессивные чувства окатили с головой, поглощая меня саму. Его сила подавляла, захватывала, подминала под себя. Если бы он сказал, чтобы я преклонилась, я бы не задумываясь упала, отбив себе колени об кафельный пол. Дышать было сложно…

— Ты! — воскликнул он, заставляя поежиться. Я вжала голову в плечи, начиная отступать. — Почему ты?!

Собрав остатки воли, взяв взаймы той злости, что окутывала меня, выпалила в защиту:

— Почему ты кричишь на меня?! В чем я виновата?

— Ты во всем виновата! Как теперь быть? Что мне с этим делать? — Он схватил мою левую руку, поднимая вверх. Речь явно шла о рисунке. — Ты не будешь мне парой. Ты не можешь ей быть. Это ошибка.

Его слова с ударами сердца звучно отдавались моей голове, только усиливая осознание и причиняя невозможную боль. Я едва его знаю, почему же так плохо и больно? Меня будто снова окатили водой и еще надавали пощечин!

— Парой? — это всё, что я могла произнести, потому что поверить в происходящее было трудно.

— Ты откуда вообще? Это брачная метка, теперь ты связана со мной. Но это ошибка. Ты — ошибка! Убирайся!

Он хотел толкнуть меня, но не смог. Лишь с горечью еще раз осмотрел с головы до ног, задержав взгляд на моем лице. Убежал, хлопнув дверью в мужскую раздевалку. А я увидела столько боли в его взгляде, будто его мир рухнул. Кажется, и мой тоже.

Я была рада, что в тот момент все были на трибунах, в коридоре ни одного свидетеля. Мне хотелось плакать. Подмывало устроить скандал — догнать и наорать за несправедливость. А он просто бросил меня здесь?! В этот момент я возненавидела себя, этот турнир, эту метку и весь мир. Пришлось успокаиваться и делать вид, что ничего не произошло. Скрыв длинным рукавом рисунок-метку, постыдное напоминание о случившемся, продолжила притворяться, будто все хорошо, и я просто расстроена проигрышем. Хотя этому проигрышу далеко до слов, гремевшими в голове набатом: «Ты — ошибка!»

В назначенный, десятый день второго осеннего месяца, в одиннадцать утра, я сидела в обычном кабинете невысокого старомодного здания, ничем не выделявшегося на фоне остальных строений в центре города. Шесть этажей и мансарда на последнем, железная крыша, стены выкрашены в кирпичный цвет, множество узких вытянутых окон с белыми рельефными отливами.

Здание само по себе не примечательное, но не для меня, прожившей всю жизнь в другом городе, в провинции. Я долго стояла перед широким крыльцом, продолжая гипнотизировать дом. Воздух на улице был холодным, изо рта вылетал пар, а сырость пробирала до дрожи. Я поплотнее запахнула кожаную куртку, но даже это не спасало от промозглости. И мне стоило бы поскорее дёрнуть высокую белую дверь за черную металлическую ручку, но я всё никак не решалась войти внутрь.