Пока туша жарилась, мы с ребятами познакомились поближе. Ну Мулина я уже знал - это вождь громиденов, Парлака тоже узнал поближе. А вот страхолюдный Оглар оказался военным советником вождя, вследствие чего был тут же переименован мною в комиссара. Слово зелёным понравилось, и с этих пор его иначе и не называли. Глаза, как оказалось, он лишился на войне, а большие уши достались ему от папочки, который и сам был изрядно лопоух. А зелёный цвет морды лица - это их природная расцветка. Дальше были приближённые воины Мулина, они же друзья детства - Грон, Трифон, Брагут, Зират, Даран и Мередан. Когда последний вышел прогуляться по нужде в ближайшие кустики, мне с хихиканьем была поведана трагическая история наречения его имени. Его мамаша очень хотела девочку после пяти сыновей и была в полной уверенности, что ждёт именно её. Она уже и имя ей придумала - Мередана (на их языке это что - то вроде Нежный лепесток). Но вопреки всем ожиданиям у счастливой матери родился ещё один мальчик. И тогда, чтобы такое имя даром не пропало, им и наградили нового сына. В детстве кое-кто пытался смеяться над мальчишкой, но насмешники быстро умолкали, встретившись с твёрдыми кулаками обзываемого. С годами мальчик стал могучим воином. Так вот и живёт теперь грозный воин по имени Нежный лепесток.

Похихикав с друзьями детства, я снова сделал серьёзную мину по возвращении Мередана. Я и не собирался в его присутствии обсуждать такую болезненную для него тему, иначе все прелести дедовщины я испытал бы здесь и сейчас, не дожидаясь весеннего призыва.

Мясо уже прожарилось и теперь издавало восхитительный аромат. Всем нашим голодным отрядом мы дружно накинулись на этот шашлычок. Умяв мясо, мы ещё немного посидели, вкушая травяной чай, заваренный лично Парлаком. И вот, сидя с кружкой, я думал о том, что же мне теперь делать. Выхода отсюда я не знаю, порталы строить не умею, как попасть обратно - даже не представляю. Это не ситуация, это уже ситуёвина. Но, раз нельзя изменить её, надо изменить своё отношение к ней. Нет всё-таки великие мысли от великих людей - хорошая штука! Если сам чего не домыслишь - великие помогут. Раз у меня нет возможности попасть в свой мир (надеюсь, пока), буду жить здесь и сейчас. И вообще, мне повезло, что я к громиденам попал. А если бы в какое-нибудь болото или, например, к каннибалам? Подумать даже жутко! То-то и оно! Так что крепись, Харов Егор, восемнадцати лет от роду!

ГЛАВА 4

День начался, как обычно: парни ушли на охоту, а мы с Парлаком двинулись на очередной сенокос. Вчера вечером, когда мы улеглись спать, вождь с комиссаром остались сидеть у костра и долго о чём-то шептались. Так как о теме разговора мне никто не докладывал, то моё любопытство осталось неудовлетворённым.

Сегодня я был подкован на все четыре ноги по ботанике здешнего мира и больше не опозорился в глазах нашего травника. Все его ц.у. были услышаны и приняты к сведению, поэтому наша работа была весьма плодотворной. Но меня терзали смутные сомнения: а за каким лешим ему такое количество трав для заживления ран и противоядий? У них, что, намечается рыцарский турнир, бои без правил, или ребятки готовятся к войне? Если на первых двух мероприятиях я бы с удовольствием поприсутствовал в качестве зрителя, то последнее меня не устраивало ни в каком случае. Собранный нами гербарий по своей величине напоминал уже не охапку, а целый стог, и мои подозрения были явно небеспочвенны.

Когда мы с нашим урожаем подошли к пещерке, я заметил какое-то оживление вокруг. Присмотрелся: точно, какие-то незнакомые мутанты строили палатки из шкур. Причём делали это весьма уверенно.

– Слышь, Парлак, это вообще, кто? Что за бесцеремонные ребята?

– Друзья. Вождь позвал.

– А зачем?

– Не знаю. Мулин - великий вождь, и его замыслы простым воинам неведомы.

– А что вы вообще тут делаете? На охоту пришли?

– Понимаешь, Харгор, только здесь растут редкие травы, нужные для лечения. Но одного меня Мулин сюда не отпускает. Одному тут ходить опасно. Враги кругом. А эта пещера - наше жильё на время сбора трав. Закончим здесь - вернёмся в свой октойх.

Ладно, понятно. А пока займёмся нашим сеном. И мы с Парлаком сортировали, раскладывали, сушили целебные травки, пока не вернулись охотники. На этот раз они принесли не одного грала. Конечно, населения в нашем краю прибавилось. Мясо было зажарено и благополучно съедено. Потом трое из новоприбывших уселись у стены с барабанами и заколотили по ним. Грохот сначала оглушил, но потом я уловил ритм. И вот я воочию увидел танец гоблинов. Зрелище, конечно, потрясающее! Дикая самобытность этого танца завораживала. Я до того увлёкся, что незаметно для себя стал отстукивать ритм на своих коленях.

– Зажигай, ребята! Асса! Асса!

Под перестук выхваченных мечей танец продолжался. И я не смог усидеть! Вскочив и схватив какую-то палку, долженствующую представлять меч в моей грозной деснице, я тоже запрыгал в дикой пляске. Я подскакивал, размахивал своим дрыном и при этом орал: "Банзай!". Через некоторое время барабаны стихли, и мы плюхнулись на пол. Я был в восторге: да эта дискотека круче нашей в тыщу раз! При чём для разогрева здесь не нужны ни алкоголь, ни наркотики. Я сидел, переводя дыхание, и вдруг услышал голос Мулина:

– Ты танцевал с нами танец воинов, Харгор. Теперь ты принят в наше племя. Но чтобы стать настоящим бойцом, ты должен пройти испытания. Это закон.

От неожиданности я подавился чаем, которым пытался смочить своё пересохшее горло. Я? Воином? То есть, успешно отбиваясь от всех покушений военкомата на мою скромную персону, тут я всё-таки влип? И откосить, судя по всему, не удастся. Кстати, что они там говорили насчёт кого-то поймать и кого-то убить?

ГЛАВА 5

Так прошла неделя. И с каждым днём наше народонаселение всё увеличивалось. Вокруг нашей пещерки располагалось уже довольно много кожаных палаток и шалашей. А по вечерам после ужина Мулин долго проводил совещания у костра с другими вождями. Почему я так уверен, что с вождями? Так у каждого из них на голове был кожаный ремешок с камнем, только разного цвета.

И вот однажды утром Мулин объявил:

– Сегодня воины собирают дрова. Вечером будет большой костёр.

Мы дружно потопали за дровами. Натаскали столько, что Наполеону хватило бы сжечь не только Москву, а также Чертаново, Бирюлёво, Южное и Северное Бутово и иже с ними. Сложенное кострище с успехом могло конкурировать с пирамидой Хеопса. Ужинали каждый у себя. Потом наступило главное действо сегодняшнего вечера. Мулин с факелом подошёл к пирамиде и со словами: "Да исполнится пророчество!" торжественно поджёг нашу постройку.