— И тебе привет, афинская целительница! Я скучала без тебя и очень рада твоему возвращению. Пойдем скорее в дом, я замерзла, к тому же мне очень хочется услышать рассказ о твоем путешествии.

Таис провела гостью в комнату, зажгла лампионы. Женщины обнялись, потом с взаимным интересом стали разглядывать друг друга. Первой не выдержала Таис:

— Великая Афродита, ты наконец влюбилась, Елена! Этот озорной взгляд с бесятами в зрачках не спутать ни с чем. Неужели свершилось? Кто он?

— Ты, как всегда, права, афинянка. Он так же, как и я, — врач. Но об этом потом. Сначала о радостном! Через моих друзей я получила известие, что Александр жив и у него вновь грандиозные планы — готовится очередной большой поход. Перед новой военной кампанией он дал отпуск своим военачальникам, поэтому Птолемей скоро будет здесь. А ты опять думала о невозможном? — сурово произнесла Елена. — Несбывшиеся мечты, как отравленные стрелы, ранят душу и ведут к гибели тело; черная птица печали разъедает беспощадно человека изнутри, каленым железом выжигает сердце. Ты неважно выглядишь, к тому же начался одиннадцатый лунный месяц беременности — тебе пора рожать, а признаков нет. Я шла к тебе с надеждой увидеть первенца Птолемея: по моим подсчетам, это должно было свершиться три седмицы назад. Не думала, что у прекрасной Таис, отличной танцовщицы с фигурой Афродиты, возможны запоздалые роды. Всему виной твое настроение! Зажги побольше лампионов, я осмотрю тебя.

После того как афинянка разделась, Елена приступила к обследованию беременной.

— Что-то не так? — От Таис не укрылось напряжение в лице врача.

— Завтра мы пойдем в храм Асклепия, к Тисандру, я ему доверяю. Если он подтвердит...

— Но беременным запрещено туда входить, чтобы не осквернить лик бога. Не думаю, что для меня сделают исключение! — с напряжением в голосе проговорила Таис. — Что случилось? Я серьезно больна?

— Я договорюсь с друзьями, и они проведут тебя тайно. Для них будет честью оказать услугу великой гетере, а теперь жене Птолемея, прекрасного стратега и ближайшего гетайра Александра. О твоем недуге поговорим завтра, после осмотра жрецом. Я поняла, что ты не последовала моим советам, отдав себя на растерзание тревоге, тоске и бесплодным надеждам. Нойя виновата, мне не следовало уезжать так надолго. Счастье затмило разум. Завтра я расскажу тебе все подробно, а сейчас пора спать, рано утром надо быть в Храме.

Пробуждение было тягостным, Таис долго не могла сбросить вязкие нити сна, тело было чужим и отказывалось повиноваться. Ночь прошла тревожно, молодая женщина долго не могла уснуть, а когда погрузилась в царство морфея, там ее поджидала беда. Женщине снилось, будто бредет она по какой-то пыльной, грязной дороге между скалистых гор. Только что прошла песчаная буря, поэтому идти тяжело, босые ноги вязнут в песке, который, раскалившись на солнце, обжигает ступни, вызывая сильную боль. То и дело налетает жестокий ветер, плотной стеной встающий на ее пути, и мешающий продвигаться вперед. Проходит время, и сквозь завыванье ветра она слышит топот копыт. Оглянувшись, Таис видит прекрасную всадницу на изумительном чистопородном жеребце белой масти. Незнакомка крепко держит в руке длинное копье, которое через мгновение летит в гетеру. С ужасом несчастная афинянка узнает в наезднице богиню Ананке: ей подчиняются другие боги, она олицетворяет неотвратимую судьбу. Богиня, привстав на стременах, чтобы лучше увидеть кровавое зрелище, жутко оскалившись, взирает на обреченную женщину. Неземная красота богини блекнет, постепенно Ананке превращается в мерзкое чудовище с отвратительным сморщенным лицом, крючковатым носом и змеями вместо волос, которые противно извиваются и копошатся. Между тем время останавливает свой бег, и Таис с ужасом видит, как медленно, в беспощадной неотвратимости к ее груди приближается смертоносное острие. Обреченная на смерть женщина пытается отпрянуть, уклониться, но какая-то нечеловеческая сила не дает сойти с места. Все ближе и ближе смертоносное жало копья, страх затмевает рассудок. Таис делает последний рывок... и просыпается вся в обильном, холодном поту.

Воспоминания о страшном сне прервал тихий всплеск воды, клепсидра показывала четыре утра. С большим трудом встав с постели и окончательно поборов сонное оцепенение, молодая женщина начала готовиться к посещению храма.

Святилище Асклепия, куда отправились женщины, было расположено на самой окраине Афин, на вершине огромного холма. На его обширной территории изящным полукругом раскинулись храмы в честь Гигиен, Артемиды, Афродиты, Фемиды и Аполлона. В самом центре громадного храмового комплекса расположился огромный жертвенник для приношений, мимо которого не смел пройти ни один смертный, не сделав богатых пожертвований, чтобы умилостивить богов. Рядом с дворцом для приношений высилось круглое здание — святилище бога Гермеса, в подземельях которого находились бассейны, питаемые источниками минеральной воды, обладающей целебным действием. Афинское святилище Асклепия возникло сто лет назад, когда после опустошительной чумы оно было перенесено из города Эпидавр. По красоте и великолепию афинские дворцы Асклепия нисколько не уступали своему предшественнику ни в размерах, ни в количестве храмов и дополнительных сооружений. На землях святилища в Афинах также были выстроены баня, библиотека, гим-насий, стадион и театр. Сотни лет на храмовом холме росла огромная кипарисовая роща, поэтому при строительстве было принято решение сохранить эту дивную природную красоту. Вся территория святилища буквально утопала в деревьях; то тут, то там встречались укромные места, где путник находил отдохновение, философ — островок уединения, а больной человек, вдохнув целебный воздух, обретал здоровье и бодрость духа. От храма к храму вели дорожки, выложенные брусчаткой, вблизи которых с завидным постоянством возвышались статуи, изображающие богов, памятники, воздвигнутые в честь достигших славы врачевателей, стелы, на которых были высечены тексты, повествующие об удачном исцелении. Величие и красота царили на всей территории, но только одно не дозволялось в святилище: чтобы не оскорбить святыню, там нельзя было умереть или родить ребенка... Все нечистое, связанное с рождением и смертью, нещадно удалялось из храма, бдительные стражи зорко следившие за установленным порядком, нещадно изгоняли беременных женщин и неизлечимых больных, пришедших из самых удаленных мест Аттики, чтобы просить исцеления и благополучного разрешения от бремени. Каждый, кому дозволялось пересечь границы святилища, обязан был совершить омовение в водах священного источника, после чего принести жертву богам.

Рассвет едва забрезжил, когда подруги остановились у маленькой калитки, ведущей к святилищу. Их уже ждали. К женщинам подошел седовласый старец, одетый в длинный белый балахон, спускающийся до самой земли.

— Хайре! — старик склонил голову в почтительном поклоне. — Я рад приветствовать знаменитую гетеру и жену отважного полководца, покорившего полмира. Меня зовут Тисандр, я служу в храме Артемиды верховным жрецом. Традиции настолько сильны, что не позволяют даже старшим служителям нарушить обет и ввести в храм беременную женщину, поэтому я проведу вас тайной тропой. Сейчас я участвую в обряде энкомисиса, поэтому осмотрю тебя, афинянка, сразу по его окончании. Этот обряд несет исцеление страждущим, радость несчастным, отдохновение путешествующим. Я вижу на твоем лице, прекрасная госпожа, печать тревоги и волнения, ритуал поможет сбросить этот тяжелый груз. В помещении, где проводится священный обряд, есть потайная комната, предназначенная для особых гостей, я проведу вас туда. Никем не замеченные, вы увидите священнодействие и приобщитесь к великой тайне Асклепия.

Тихо ступая по влажной брусчатке, подруги медленно двинулись за стариком. Едва скрипнув, открылась калитка и пропустила их в удивительный мир, наполненный чудными запахами и удивительными растениями. Старик объяснил, что их путь лежит через закрытую для посторонних территорию, где специально обученные жрецы выращивают лекарственные травы, из которых впоследствии изготавливаются всевозможные снадобья и эликсиры. Многие растения привезены из далеких миров чужеземцами, поэтому служителям-садоводам приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы все это росло и давало плоды. Многие травы и кустарники очень ядовиты, поэтому в саду нельзя находиться долго; служителям приходится часто меняться, чтобы не погибнуть.

Первые несмелые лучи солнца, едва осветив странный питомник, заставили учащенно забиться сердце Таис — так удивительно красиво было вокруг. Воздух наполнял сладковатый аромат, но не приторный и густой, который встречался повсеместно, а тонкий и нежный, с некоторым оттенком холодности, что так несвойственно южным растениям. Узкая тропинка петляла, открывая взору все новые и новые экземпляры трав и кустарников небывалых форм и размеров. Особенно сильно Таис поразил цветок, который был, пожалуй, самым высоким из всех обитателей дивного сада. Он возвышался над цветочным ковром, словно сторожевая башня над крепостным валом. Тонкий, изящно изогнутый стебель этого растения на всем протяжении был окружен множеством желто-оранжевых завитков, очень похожих на искусно уложенные локоны афинских модниц. Эти причудливые кольца, словно нежные девичьи руки, обвивали стебель, придавая ему колорит и изящество. Верхушку стебля венчал бутон, по форме напоминавший морскую раковину. Удивительна была его окраска — бутон переливался всеми цветами радуги, поэтому точно судить о его цвете было невозможно. Малейшая игра света и тени, время суток, погодные условия, даже угол зрения под которым бутон рассматривали, — все это влияло на его цвет. Экзотический цветок был так необычен, что молодая женщина остановилась подле него, с восторгом и интересом наблюдая за превращениями. Видя неподдельный интерес гостьи, жрец подробно рассказал об удивительном растении: