Так и шли по этому лесу, который выглядел так, будто его придумал обкурившийся тяжелых наркотиков шизанутый маньяк Чикатило, считающий себя художником-абстакционистом. Декорации для очень страшной сказки. Очень-очень страшной.

Егеря вели - какими-то кружными, одним им известными путями. Иногда бросали отрывисто - какое именно "гиблое" место мы обходим, иногда - молчали.

Иногда на нас вылетали какие-то твари, результаты неудачных экспериментов сумасшедших селекционеров. Ну, как ещё воспринимать тварь - ростом с лошадь, с клыками длиной с хороший кинжал, со шкурой, настолько прочной, что мечи и сабли воинов - её просто не разрезали? И это - кабан. Клыкан, по местному. Моё копьё, кстати, тоже не пробило его. Хотя, я - тоже ступил. Даже у нашего, обычного, земного кабана лоб выдерживает пулю 12-го калибра. И я попал копьём в лоб. Целил-то я ему - в грудь. Эта тварь неслась со скоростью электрички прямо на меня. Но, этот кабан-переросток нагнул голову и копьё попало ему точно меж глаз. Успех был такой же, если бы я копьём пытался остановить БТР. Если бы я не откатился - растоптал бы меня этот носорог. А если бы он был чуть ловчее - поддел бы меня клыками. Или если бы я не умел так быстро уйти "с линии огня".

Порубили урода топорами, одним словом. Подрубили ноги, искромсали визжащую тварь, как свинью. Егеря выломали клыки. И стали разделывать тушу.

– Оно - съедобно?
– удивился я.

– Да. Только если совсем жрать нечего - мясо тухлятиной и мочой воняет - ничем не изгонишь. Но - съедобно. А вот для алхимиков из него кое-что взять можно.

Вспомнилась Спасёна. Вот почему твои снадобья - сплошь рвотным эффектом обладают. Вспомнилась она - взгрустнулось мне.

Видя, как мучаются Егеря, достал свой булат. А-а! Не лучше. Эту шкуру надо не резать, а болгаркой пилить. На доспехи не используется? Говорят - воняет. И свойства теряет. Становиться твердой, как кора дерева. Не научились выделывать. Мало материала для экспериментов.

– Особо цениться органы внутренние, - рассказывает Ростик, - Выжимкой из этих вот плёнок и этого отростка кожаный доспех обрабатывают - твёрдый становиться. Ну, вот твой панцирь, Андр, например, как раз так и обработан. А жиром - хорошо дерево смолить. Не отмокает. Лодку или крышу. А вот из этого - слабительное делают. А из печени - зелье восстановления сил. Ну, ты знаешь, Андр, навсегда вкус запомнишь. Спасёна нас замучила заказами. Вот сам ей и добыл составы.

Ростик - преобразился. Когда я его первый раз увидел - серьёзный и важный Старший Егерь был. В этом выезде - мина лица и осанка величественнее, чем у Магов. А сейчас - балагурит, суетится, как мальчишка. Может, реакция такая? На опасность? Или - отходняк? Просто - как подменили. Пацан пацаном.

А вот Сома заинтересовало - от кого бежал клыкан. Пока Егеря возились, воины простояли четырьмя стенами щитов.

– Не пыжьтесь так, Секира!
– вытер пот со лба Ростик, - ушёл он. Умный, увидел, что много нас - ушёл. Недалеко, но нападать не станет. Осквернённые Барсы - очень осторожны. Дождётся, как уйдём - всё даром его будет. Были бы Волки Скверны - напали бы. Может быть. Тоже - умные. Это только эта тварь тупорылая, - Ростик пнул тушу, - безмозговая. И Бродяги. Но, если Барс рядом - то Бродяг нет. Он так и пойдёт за нами - доедать тупорылых. А вот когда Барса не буду чуять - будем ждать Бродяг. Не любят живые и Нежить друг друга.

Тронулись дальше. К вечеру Егеря забеспокоились, стали искать укрытие.

– Слышишь?
– спрашивает Ростик, - Умница! Барс даже голос подал, предупредил нас. Бродяги! Скачем в Солярный Столб! Туда!

Скачем, как угорелые, направо от нашего прежнего пути. Опять обломки.

– Тут Призрак обитал. Не злобный. Не нападал никогда. Воет только, спать мешает. И коней пугает!
– кричит Ростик. Он, по ходу, взял на себя обязанности моего гида. Премного благодарен. Я в этой "комнате страха" - ничего не понимаю.

Залетаем в нагромождение выбеленных Светилом камней. Лес отступил от этого места. Все воины и Егеря торжественно кланяются и рисуют треугольники пальцами.

– Обломки Храма. Скверна до сих пор не властна над этим местом. Хоть и Алтарь осквернили Падшие. Выродки! Но Сила Света до сих пор отпугивает Нечисть.

– А призрак?
– удивляюсь, - почему он тут тогда?

Ростик пожимает плечами:

– Не оскверненный дух кого-то из Клириков, что служил тут. Его бы упокоить, чтобы не мучился, и чтоб душа его вернулась в вереницу Перерождений, но живых Клириков, владеющих Светлой Силой сюда - не довести. Они - как сочащееся кровью свежее мясо для Падших. Вся Нечисть сбегается, как мухи на мёд. А Маги могут не упокоить, а уничтожить духа. А он - добрый. Если подкормить его.

Ростик привязывает коня к зависшей между двумя камнями колонне, проходит на какое-то пустое место, как будто площадь - чистая от обломков. Ростик чиркает себе по руке кинжалом и щедро брызжет кровью. Явственно слышу - вздох. Как будто развалины - застонали.

– Принял жертву дух. И нас принял, - говорит другой Егерь, заливая рану Ростика из флакона, - можно спать спокойно. Бродягам тут не уютно. Не любят они сюда заходить.

– То есть, зайти могут, если захотят?
– переспросил я, ослабляя ремни своих коней.

– Они не захотят, - пожимает плечами Егерь, - они - ничего не хотят. Просто бродят. И убивают живых.

– Зачем?

– Так они существуют. Убивая, они вбирают в себя жизненную силу, а потом - пытаются есть плоть. Выглядет жутко.

– Ты видел?

– Пришлось, - пожал плечами Егерь и стал расстилать покрывало под навесом остатков крыши одного из помещений.

– Тут бы покопаться, - оглядывается по сторонам один из бойцов, - отчего-то же Сила Света сохраняется? Если алтарь осквернён.