— Я же говорю, сумма обсуждаема, — он заметно вдохновился. — Конечно, к вам не будет применено никаких санкций за использование магии. Факт нападения мы отрицать не будем. Просто вы должны заявить, что напала на вас Корда Чест. Это она написала ту записку. Она уже призналась в этом. И в том, что хотела извести вас.

— То есть… — Я растерялась. Значит, вот кто тогда вошел в аудиторию. — То есть Корда была его сообщницей? Зачем ей это?

— Ревность, — Ротт улыбнулся. — Она в свое время была фавориткой Нота, а теперь он стал оказывать знаки внимания вам. Она и раньше не боялась действовать жестко: говорят, прошлую соперницу едва не прокляла с помощью темной магии, но ее тогда остановили. В этот раз она решила действовать иначе. По словам самого Марека, это она подкинула ему идею напасть на вас, чтобы проучить. И она же настояла на том, чтобы левитировать вас в подземелье, когда вы применили магию.

— То есть вы хотите, чтобы я заявила, будто Корда напала на меня, я отбивалась от нее магией, но она все равно меня одолела? — уточнила я. — А Марек там и рядом не стоял?

— Я же говорил, что вы умная, — кивнул Ротт. — Этот вариант должен устроить всех. Ваш главный обидчик все-таки понесет наказание, ваши действия будут оправданы, а за все остальное вы получите очень неплохую по нашим меркам сумму.

— Вот только как я буду смотреть в глаза той, с кем Марек Кролл решит позабавиться в следующий раз?

— Об этом не волнуйтесь. Канцлер сам разберется со своим сыном. Раньше за ним такого замечено не было, нет оснований считать, что будут новые эпизоды.

— Свежо предание, но верится с трудом, — фыркнула я.

Ротт цитату не оценил, только добавил:

— Парень оступился один раз, и то его на вас натравили. Так что же теперь? Ломать жизнь ему и карьеру его отцу?

— Ах они бедняжечки, — не удержалась я от сарказма. — А что делать с моей жизнью? Марек что-то не побоялся ни сломать ее, ни даже отнять.

— Но ведь ничего непоправимого не случилось, верно? — Ротт усмехнулся. — А за все остальные… неудобства вам и предлагают компенсацию.

— А что будет с профессором Норманом?

Ротт скривился так, словно я скормила ему лимон.

— Он-то здесь при чем? Он понесет ответственность в соответствии со своими деяниями. Будет суд, но, скорее всего, обойдется минимумом, учитывая обстоятельства. Посидит три месяца или штраф заплатит, не велика проблема. Если, конечно, мои подозрения не подтвердятся. Но вас это в любом случае никак не касается.

— Вот тут вы ошибаетесь, — возразила я резко. Я почувствовала, что сейчас имею пусть небольшую, но власть над этим человеком. Судя по всему, канцлер очень настаивал на том, чтобы он урегулировал сложившуюся ситуацию, раз Ротт даже предлагает увеличить заявленную сумму. Кажется, Норман упоминал приближающиеся выборы. Вероятно, канцлер не хочет такого скандала во время избирательной кампании. — Меня сейчас судьба профессора Нормана волнует куда больше, чем моя.

— Вот как?

— Да, так. Хотите купить мое молчание? Вот моя цена: вы сейчас же признаете все действия профессора Нормана оправданными, может быть, задним числом выписываете ему необходимые разрешения. Как там у вас положено? И только когда ректор Ред подтвердит мне, что Норману не грозит даже разбирательство в Легионе, я дам нужные вам показания. А деньгами своими канцлер пусть подавится.

— Слишком много на себя берете, Ларина, — мягкость напрочь исчезла из тона Ротта. — Норман — преступник. Это мой единственный шанс его зацепить. Я его не упущу.

— Что ж, — я нарочито безразлично пожала плечами, — тогда передайте вашему канцлеру: пусть готовится к скандалу. И записывайте уже мои показания.

Ротт сверлил меня гневным взглядом, а я отводила глаза в сторону. Не знаю, откуда у меня взялось столько решимости. Реакция на стресс? Может быть, если бы Ротт дал мне отдохнуть, поспать, на время вернуться к обычной жизни, ему было бы проще меня продавить. Но пока воспоминания о подземелье затмевали собой все.

— Вас не смущает, что вы выгораживаете террориста и убийцу?

— Он не то и не другое, — уверенно возразила я. — Но даже если бы и был… Он спас меня. Я перед ним в долгу.

Ротт еще несколько секунд смотрел мне в глаза, а потом резко встал, нервно прошелся по комнате, видимо взвешивая «за» и «против». Когда «за» победило, он рывком открыл дверь и велел стоявшим за ней легионерам:

— Пригласите сюда ректора Реда.

После разбирательств с легионерами я проспала целые сутки. Конечно, пару раз вставала в туалет и попить, но на этом моя активность заканчивалась. Хильда охраняла мой сон, как могла, а когда голод наконец вынудил меня проснуться по-настоящему, сразу подсунула какие-то пирожки, которые накануне утащила из столовой. Она даже принесла из общей гостиной чашку чая и упаковку печенья. Я едва не прослезилась.

Конечно, после этого подруга потребовала рассказать ей все в подробностях, что я и сделала. Мне так нужно было выговориться, что я не стала скрывать от нее ничего: ни того, что Марек на меня напал, ни того, что я согласилась умолчать об этом в обмен на неприкосновенность для Нормана, ни того, что в подземельях Норман меня поцеловал. Умолчала только о его истинной личности.