Кивнув, я подошел к двери и всё равно на всякий случай постучался. Ну мало ли. Всё же девушка там, и неважно, что говорят другие люди. И когда я получил разрешение войти, то уже со спокойной душой открыл дверь. Марьяна сидела на кровати, на руке был достаточно незаметный гипс, даже одеваться не мешал на самом деле. Жесткий пластиковый каркас с металлическим усилением. Уже стандартная модель. Правда, и пальцы у нее были зафиксированы, а значит, и их сломала.

— Привет, — с толикой жалости вырвалось у меня, из-за чего Марьяна посмотрела на меня крайне раздраженно сначала, мол, ей не нужна моя жалость, а потом ее взгляд смягчился.

— Привет, — достаточно спокойно проговорила она. — Спасибо, что пришел. Первый за все эти дни.

— Даже мама с папой не приходили? — удивился я.

— Нет, — покачала она головой. — После того как ты узнал о том, что была задержка рейса, они были сами не свои. Папа в том рейсе участвовал, но не из-за него это. Но всё равно боится. Вот буквально места себе не находит.

— Может, начальство? — уточнил.

— Не знаю. Но… это из-за него у меня перелом руки и трех пальцев, — поджала она губы, а на глазах появились слезы. — Он никогда таким не был. Вот вообще никогда. А тут… как подменили. Столько нервов, столько криков дома. С мамой еще поругались, он ее вообще из дома попросил, как сегодня от бабушки узнала…

— Ого, — искренне удивился я. — Вот это новости. И всё из-за меня?

— Я не знаю! — аж крикнула девушка. — Он словно обезумел! Всё время твердит про какой-то оторскон! Я даже слова такого не знаю. Но постоянно это слово слышала! Все последние дни. А сегодня так вообще дома обыски были, пока отец на работе был.

— Что-то нашли?

— Не знаю, — покачала она головой. — Но дома бардак полный, мне мою комнату уборщицы показывали… всё перевернули.

— А ты не говорила, что, ну-у-у…

— Что это из-за папы? — приподняла она в плече сломанную руку.

— Да, — кивнул.

— Нет, я что, совсем больная?! — возмутилась тут же она в своей привычной манере. — Но… я даже не знаю, если честно. Выгнал маму… у меня перелом… надо что-то с этим делать…

— Да, совсем печально, — вздохнул я. — Ну, меня СГБ допрашивала, я лишь сказал, что знаю, что у вас кто-то, кто вас протащить должен был по Реатуму, пропал. Большего, по сути, ничего не говорил. Ну и то, что от отца знаю про две роты и какие-то подарки кому-то.

— Слава богам, что это не мои родители… хотя на работе им влетело…

— Даже удивительно. От кого?

— От Совета.

И тут я замолк. Если сам Совет Города обратил внимание на кого-то, причем в таком ключе, то хорошего точно ждать не стоит. Может, и переживает. Скорее всего, отсюда и паранойя. Возможно, именно из-за болтливости отца Марьяны вся информация и просочилась наружу, начали гулять слухи неприятные. Две роты бойцов… это прям много. Двести с лишним человек… даже не знаю, что их родственникам скажут. Почему-то ситуация прям как с дядей Олегом. Отец Марьяны жив, а те две роты — нет. Но вслух, конечно, я этого говорить не стал.

— Ты вообще как? Ну, здоровье. Когда на выписку?

— В пятницу утром отпустят на выпускной, а потом обратно сюда. Что-то у меня с рукой не так. Как поняла, кости начали срастаться не совсем правильно, — тяжело вздохнула она. — Опять операция будет. Так что я тут надолго. Но вообще… Ник.

— Что? — покосился я на нее.

— Что-то мне подсказывает, что папа мне не поможет после восемнадцати… — слезы вновь начали наворачиваться на ее глаза. — Да и мама, по сути, уровень свой получила только благодаря папе. Он смог добиться, чтобы ее на должность поставили… а я… а я… а я вон как, — приподняла она руку, — нужна своим родителям. Ни разу ни один из них меня не навестил! Ни разу! Ты первый! Тот, над кем я долго шутила! Вот почему так?! Как?!

— Я бы списал на занятость, но, учитывая, что ты говоришь… я даже не знаю, что тебе сказать, — пожал я плечами.

— А знаешь что… плевать я на них хотела. После перелома мне отца вообще не жаль. Да за то, что маму выгнал. Да и просто из-за того, сколько всего он сделал, — начала буквально рычать она, явно истерика, даже истерия скорее. — Хочешь… делай что хочешь. Всё равно я стану четверкой, и всего мне придется добиваться своими силами.

— Думаешь, вот так просто тебя забудут? — и действительно удивлялся ее словам.

— Они не забудут… они уже забыли… — вздохнула она. — Мама без папы вряд ли что-то сможет. Вот прям вижу будущее: ее понизят в уровне до шестого. И она взвоет, будет учиться. Мама не глупая, нет… она же как-то смогла всё провернуть и почти ничего не делать… а вот папа… нет, он точно нет. Ему важен только он.

— Ненавижу таких… — стиснул я зубы. — Без обид к тебе, но считаю: лучше бы дядя Олег выжил тогда, а не он.

— Ты… осторожнее, — довольно злобно посмотрела она на меня. — Он всё же мой папа. А ты, по сути, ему сейчас смерти пожелал.