Меч истины - Atenae

В воротах Урсу узнали и с уважением приветствовали. Меня, по счастью, не узнали. Не хватало разговоров, что по городу разгуливает мертвец. Впрочем, в день битвы я был так залит кровью, что лица никто не разглядел.

У стражей спросил, как найти Лугия.

– Меча Истины? – улыбнулись парни. – А его сейчас в городе нет. Семейство дома, езжай вдоль разрушенной стены, там люди покажут.

Вот и сбылось твоё желание, мой друг. Здесь знают только одного Меча Истины. И это не Визарий.

Урса с тревогой заглянул мне в лицо, должно быть напуганный усталой и бессмысленной улыбкой.

– Вместе пойдём?

Я покачал головой. Не надо, потом. Сейчас мне к своим… Он не протестовал.

Разрушенная стена вела вдоль каких-то пустырей, поросших бурьяном, и завалов битого камня. Городские ворота успели скрыться из виду, когда на улице стали встречаться первые целые дома. Я шёл, ведя Альбу в поводу и разыскивая, к кому бы обратиться, когда с противоположного конца улицы появился человек. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, почему он кажется мне знакомым. Это был тот самый высокий и красивый воин, который кричал: «Ника!» Только сегодня он был куда наряднее одет.

Пока я соображал и вспоминал, он нагнулся и нырнул в какой-то дворик. Поскольку это был первый встреченный человек, я решил набраться наглости и последовать за ним. Как иначе узнать, где тут жилище Лугия? Но к тому времени, как добрался до калитки, воина уже не было во дворе. Зато…

– Смотри, Гай! Твой папа.

Я вдруг испугался, что плохо отстирал рубаху, и она пахнет кровью. Но дети уже уткнулись мне в плечи, кажется, их это не смущало. Они очень подросли, восемь месяцев прошло. Мгновенно угнездились на коленях, словно и не было разлуки, и сынок уже что-то совал мне в руку:

– Папа, на тичку!

В самом деле, птичка. Неужели это в Танаисе такое делают?

Грохнула, отворяясь, дверь, и черноволосый герой шагнул наружу с каким-то странным лицом.

– Свататься приходил, - злорадно сказала Златка. – Тётя Аяна от ворот поворот дала.

Умная дочурка у Лугия.

Я осторожно спустил Гая с колен, отдавая ему игрушку. Мне стоило труда не рвануться к двери бегом. Не хватало детей напугать. Умница Златка снова поняла, взяла Гаяра за руку:

– Гай, смотри, лошадка!

– Ашадка!

Я всегда помнил Аяну с луком и мечом, в короткой льняной тунике амазонки. И даже когда думал, что она больна, не мог представить её растерянной и слабой. Какой же беззащитной, какой одинокой она была в этом тёмном платье… греческая причёска, волосы под вдовьим покрывалом. Не мог я видеть это покрывало!

Она стояла ко мне спиной, не оборачивалась. И ровным голосом говорила, что не может любить Александра, потому что навсегда отдала свою любовь другому. Мне отдала!

Кажется, я не плакал с далёких дней детства. Да и в детстве тоже плакал нечасто. Но в тот день это снова случилось со мной. Рывком шагнул в комнату, обхватил родную руками, целуя в макушку и бессвязно шепча о своей любви, словно боясь, что опять сказать не успею. Она пыталась разжать мои пальцы, потом руки скользнули выше, к запястьям, на миг замерли и бессильно опали.

– Марк…

…………………………………………………………………………………………………..

Мы ещё долго сидели, прижавшись друг к другу, и она безутешно плакала у моей груди. Плакала и гладила, трогала тонкими, смуглыми пальцами – словно слепая. Трогала, и снова молчала. Только сияющие глаза слагали поэмы…

Я увидел свиток на столе.

– Это мой Овидий, - сказала жена. Потом вдруг смешно пожаловалась. – А по-гречески я читать не умею.

Меня пронизало такой сильной, такой острой болью и нежностью, что не сразу смог поднять снова вымокшие глаза.

– Ничего… Я тебя научу.

*

Урса пришёл на закате, день спустя. Я кивнул ему, поднимаясь с колоды, на которой сидел, пока Жданка ворожила, заговаривая больную грудь. Хорошо, что Лугия нет пока дома. Две горячие головы с мечами – результат непредсказуем.

И хорошо, что Аяна не видит. Хватит того, что милая сестрица тревожно схватила меня за руку:

– Не ходил бы ты, Правый!

Улыбнулся ей:

– Всё в порядке.

Но она всё равно не поверила, ведь я взял с собой пояс с мечом. Не поверила и Урсе, хотя он постарался быть очень любезным. Я бы тоже не поверил, видя его напряжённое лицо. Впрочем, теперь всё будет честно, зря она опасалась. Я не чувствовал холода или гнетущего страха, который приходил вместе с бедой. Быть может, я просто перестал его слышать. И всё же был уверен: сегодня Чёрного рядом нет.