Меч истины - Atenae

Мы вышли за ворота.

– Куда ты ведёшь меня? – спросил я.

– Там, у реки.

Выбранное им место было хорошо для купания: широкий, искрящийся вечерним солнцем плёс. И песок под ногами. На таком лежать хорошо.

– Ляжешь, - пообещал мне Урса.

Я присел на корточки, поднял камушек и пустил его прыгать по воде. Лепёшки печь – так называлось это в детстве.

– Чему улыбаешься?

– День хороший.

Он обошёл меня, наклоняясь и пристально заглядывая в лицо:

– Ты всё же недоумок, Визарий! Так и не догадываешься, кто я?

– Хочешь сказать, что ты Выродок, Урса?

Его удивил мой спокойный тон.

– Как давно ты понял?

– Давно. В тот день, когда ты мне сам о нём рассказал.

Смуглое лицо вдруг побагровело от гнева. До такого я Урсу ещё не доводил.

– Так какого чёрта? Что же ты делал, болван, всё это время?!

– Ничего. Я ждал.

– Чего ждал?

– Когда ты ко мне сам придёшь. Ты должен был с этим прийти. Ну, давай, говори!

Урса сделал усилие над собой и отвернулся. Голос звучал глухо:

– И ты знаешь, что я хочу сказать?

– Думаю, да. Ты хочешь сказать, почему тебе надо меня убить. А потом предложишь мне честный поединок.

– Ненавижу, - стоном вырвалось у него. – Как же я тебя ненавижу!

– За что, Урса?

Он снова повернулся ко мне, тяжело дыша и сжимая кулаки. Руки не искали оружия. Думаю, сегодня при нём не было иного оружия, кроме меча.

– Чем я тебе не подошёл?

– Что?

Этим он меня озадачил. Я чего-то другого ждал.

– Прокл обещал тебя помиловать, если ты меня убьёшь. А ты не захотел. Чем я был недостаточно хорош? Ты уверен, что настолько сильнее меня? Это не так! Выродка тебе не победить! Особенно после всего… Я ведь слышал твой голос в темнице. Ты кричал от боли… долго… но пачкать руки не захотел. Почему?!

Я встал. Он заслуживал, чтобы к нему относились серьёзно.

– Ты не был виновен.

– Я виновен в сотне разных преступлений! Я убил больше людей, чем сам могу вспомнить. Этого мало?

– Но я не знал твоей вины. И до сих пор её не знаю. Главное, что сам ты знаешь. Это ты себя судил, не я. Что же до Выродка, я побеждал его много раз.

– Ты… побеждал?!

– Конечно. Я победил, распознав чашу с ядом. Я победил в лесу, где ты спас меня. И на корабле Филомена. И на Мёртвом Танаисе я победил его столько раз, сколько мы поразили врагов.

– Нет! – прокричал он. – Это всё потому, что я так захотел! Я пощадил тебя в лесу, мне хотелось понять, как такой недоумок… впрочем, ладно! Потом ты стал защищать меня. Я понял, что ты действительно болван. Но ты отвёл мою стрелу. А потом ещё стал дразнить. Скажи… если ты действительно всё понимал, скажи, почему ты осмелился вести такие речи? Ведь после них я окончательно тебя приговорил.

– Мне хотелось, чтобы ты понял.

– Я НЕ ПОНИМАЮ!

– Не важно. Поймёшь ещё. Ты всё равно спас меня на том корабле.

Он пытался совладать с собой, но губы плясали:

– Да, спас. Я понял, что не могу это сделать вот так, в спину. Мне нужно, как сейчас – лицом к лицу, честно. Чтобы знать…

– Чтобы знать, сможешь ли ты убить меня? Урса, а я ведь не буду драться. Я победил Выродка, ни разу его не коснувшись. А ты мой друг, и я не подниму на тебя оружие.

Урса внезапно стал спокойным, даже холодным:

– Значит, умрёшь, как баран. Твоё тело я спрячу, а кровь впитает песок.

Я пожал плечами и не вынул меча. Он выхватил свой:

– Что ты стоишь? ДЕРИСЬ СО МНОЙ - ВО ИМЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ!

Никогда ещё я так не хохотал. У меня заболело в груди, на глазах выступили слёзы, а я всё не мог остановиться. Урса стоял с мечом в руке и ошалело слушал мой смех.

– Что ты выбрал? – озадаченно спросил он.

– Это неважно. Важно, что выбираешь ты!

Метос сказал, что в грядущем не будет Мечей…

Люди смертны. Не станет меня, умрёт Лугий, исчезнет Урса. И Правда Меча развеется, как сон, растворится в эфире, как бог, который её придумал. Ведь боги тоже смертны. Так говорит Метос, он всё знает, потому что живёт пять тысяч лет.

Пусть наша смертная воля, наш выбор – это всего лишь след на песке. Мы всё равно должны его оставить, не так ли?

*

Бывают ночи в середине месяца Алых Листьев, когда ветер сходит с ума и взвивается в буйном танце, заплетая в косы ветви плакучих берёз. И людские сны кружатся в такт безумной пляске ветра, и тогда люди видят то, чего за собой не ведали днём.