Что я делаю не так?

— В каком легионе ты служишь?

— Ни в каком — ответил твердо, и поднял голову. Наши взгляды встретились — я нигде не служил, а потому дезертиром не являюсь.

По толпе пошел шум, крики. Народ недоволен ответом. Кронус вскинул руку, и толпа затихла.

– Как ты нам докажешь, что ты не дезертир?

Презумпция виновности значит. Ясно. Понятно. Так как там работает столб, возле которого я стою?

— Я готов пройти испытание, если нужно, чтобы вы поверили моим словам. У меня нет никаких доказательств, кроме слов. Ни один легион не подтвердит мое отсутствие, и в легионы не вступал.

— Каждый млад должен отслужить в легионе — громко с давлением на прорычал староста, и оглянулся на толпу — каждый в этой деревне прошел через войну — а затем обратился ко мне — все воюют — он замолчал — а кто-то уже отвоевался, но не вернулся.

По толпе прошелся грустный «Ооох», и послышались женские всхлипы. А чего это твой сыночек то не на войне? А? Он тоже молод, и по внешнему виду не настолько старше меня. Думаю, мне не следует задавать вопрос старосте. Эх, знал бы я только, говорит правду он или нет.

Староста посмотрел на меня, а затем обратился к толпе:

— Доказательств нет. Дополнений нет. Есть ли здесь кто-то, кто выступит в защиту этого преступника? Если кто-то знает что-нибудь об Энриете — выйдите из толпы.

Но никто не вышел. Все стояли и ждали окончательного вердикта. А я улыбался. Отлично. В принципе, не такое уж и плохой конец. Быть кормом для морских обитателей — это хороший конец. Полезный конец. Природа оценит. Я вспомнил книгу «Лавр», которую когда-то читал. Вот только у меня нет моей Устиньи.

Толпа задвигалась. Присмотревшись, я увидел какое-то движение. Люди расходились, создавая проход, по которому шел старик. Он был стар, медлителен, но в его взгляде чувствовалась хватка и непоколебимая сила. Лицо было худым, с маленькими губами и большим длинным горбатым носом. Глаза были львиные. Они не были похожи на человеческие глаза. Словно на самом деле пересадили львиные глаза. Одет был в узкие черные штаны с заправленной белой рубашкой.

Он медленно дошел до нас, и посмотрел на старосту, но перед этим мельком посмотрел на меня. Сейчас я смог лучше разглядеть его лицо, и увидел, что волосы его прозрачны. Он не был лысым. Как волосы могут быть прозрачными? Вблизи они выглядели как варенная рисовая лапша.

— Мне есть что дополнить — старик обратился к старосте — Я считаю, что этот человек не может быть дезертиром. Здесь нет рядом войн, и, будучи дезертиром, он не смог бы так далеко убежать.

Судилищу! Да этот неизвестный старикан в теме. Мне он уже нравится. Повеял небольшой ветер, и я почувствовал множество запахов трав и каких-то мазей. Подобные запахи оплели мое детство в бабушкиной в лачуге.

— Поясни, Пашик — Кронус не отвел взгляда, и повелительно махнул рукой. Да так, что рубаха на нем заскрипела от ворочания его мускул.

— Скажи — обратился ко мне, как теперь стало известно, некий Пашик — сколько лет тебе?

Правду говорить или неправду? И равняется ли у них год нашему году?

— Двадцать один год — хриплым голосом ответил. Глаза его были словно из золота.

Старик кивнул, явно удовлетворенный моим ответом, а потом вновь обратился к старосте:

— Этот молодой человека шесть лет как способен держать в руках оружие в Имперских легионах. Я общаюсь со столицей куда больше вас — он оглядел толпу взглядом, каким взглядом одаривает свою аудиторию преподаватель — и знаю, что теперь на новых легионерах на руке ставят метку.

Пашик поднял палец вверх:

— Метку легионера. Энри — золотые глаза устремились на меня — покажи руку.

Он увидел мои связанные руки, и сам медленно подошел ко мне. Став рядом, он поочередно задрал правый и левый рукав. Да так резко, что заскрипели плечи. Здесь все силачи, а я дрыщь последней стадии?

— Как видите — обратился Пашик к старосте, а потом к толпе — Как видите, меток никаких нет.

Толпа молчала, староста тоже. Голос старика был единственным, кто нарушал всеобщую тишину. Даже шепота ветра и биения неистовых волн не было слышно. Даже птицы замолчали, являясь невольными свидетелями человеческого судилища.

— Этот молодой человек не призывался в легион. Он, может быть, уклонялся от службы, но не дезертир — закончил свою речь старик.

Надеюсь, мне сейчас не будут вменять уклонение от службы. Старик-спаситель, спасибо тебе большое, но…последнее предложение можно было и не говорить, наверное. Хотя, что-то мне подсказывает, что он все предугадал. Уж больно спокоен. И староста не спешит его заткнуть или выгнать.

Я посмотрел на толпу. Потом на старосту. Толпа стояла и смотрела на него, ожидая решения. Аудэр что-то шептал своему отцу, окруженным представителями народа, на ухо, а та девушка, стояла рядом с ними, и внимательно слушала, изредка поглядывая на меня. Ее взгляд был виноватым и напуганным, но она ничего не говорила.