Кисельные берега - Криптонов Василий Анатольевич

Согласно пакту, который мы с Зиновьевым заключили пять лет назад, наши фамильяры не могли проникать в наши жилища без согласования.

— Он не должен причинить им вреда, — бормотала Диль, в панике заламывая руки. — Ведь это же запрещено, они совершенно точно входят в круг близких, кровные родственники точно упоминались в тексте договора…

— Он — не должен, — процедил я сквозь зубы. — Хотя и не «не может». А вот тульпа… В ней я настолько уверен быть не могу. Зачем они туда вообще пошли?!

Диль только развела руками. Читать мысли близнецов она не могла. Никто не мог. Кроме Серебрякова. Но ему было нельзя, да и поздно уже чтением заниматься. Нужно спасательную операцию устраивать.

— Я могу постучать в дверь и потребовать отдать детей. Если ты согласуешь.

Я обдумывал ситуацию секунд пять. Кивнул:

— Делай. Если не отдаст — по крайней мере, попроси показать. Да уж, вот это прилетело, откуда не ждали…

Диль исчезла. В кабинет я, разумеется, не пошёл, отправился сразу на улицу. Там жарко догорало лето. Ещё с утра я полагал, что самое страшное в этом дне — то, что мне придётся тащиться на службу, принимать пересдачи у пары новоиспечённых первокурсников, которые за каким-то фикусом записались на мой курс, но весь год пролапсердачили, а потом заплакали. Однако теперь жизнь заиграла новыми красками.

Зиновьев! Я полагал, что эта мерзопакость уже совершенно погребена в гробнице эгоизма, из которой нет выхода. Пять лет ни слуху ни духу. Однако вот, зашевелился. Да как! Нет, детей я ему не прощу. Доигрался. С этой секунды вытаскиваю дело Зиновьева из архива и ставлю его в списке приоритетов на первое место. Война продолжается!

Я шёл вдоль дороги, высматривая извозчика, как вдруг передо мной появилась Диль.

— Хозяин, — произнесла она абсолютно потерянным голосом. — Случилось… страшное.

Ворота были гостеприимно распахнуты. Я с отвращением глядел по сторонам, шагая к дому. Не буду выпендриваться, сам я нисколько не поборник безупречного порядка, скорее даже наоборот. Не будь у меня прислуги — плохо бы мне пришлось. Но одно дело — творческий беспорядок, бардак, которого не замечает душа, занятая парением в высших сферах, и совершенно другое — запустение.

Впечатление было такое, будто мы входим в некрополь. Вон, и статуя Годивы атмосферы добавляет. Вся зелёная, загаженная птицами, заросшая… О чём мы и говорили с Зиновьевым. Нахрена иметь столько, если ты не в состоянии этим пользоваться? Если тебе, блин, для сытости нужна буханка хлеба в день, зачем таскать за собой повсюду целую фуру, гружёную хлебом? В применении к конкретной ситуации: зачем тебе дом, годовое обслуживание которого обходится в ту же сумму, какую я потратил на покупку своего? Как показывает практика, можно даже в комнате в общежитии вполне себе нормально жить и радоваться жизни.

— Чего он так опустился-то? — буркнул я, нехотя погружаясь в нюансы грядущей конфронтации.

— Килька говорит, с каждым годом он всё меньше обращает внимания на всё.

— Кроме тульпы?

— Кроме тульпы.

— Значит, эту битву он проиграл.

Поднялись по крыльцу, на который, казалось, лет сто не ступала нога человека. Да уж… Я ни разу не фанат социалистической модели общества хотя бы потому, что я в принципе не фанатического склада человек, но всё же было нечто разумное в том, чтобы превратить все эти здоровенные и дорогущие частные владения в места общественного пользования. Вместо одного подыхающего от тоски идиота тысячи людей получают пользу и удовольствие.

Я взялся за дверной молоток и постучал. Удары гулко отдались внутри дома. Послышались шаги. Это было даже неожиданно. Вайб царил такой, будто в доме вовсе нет ни одной живой души, а дверь сейчас с загадочным скрипом приоткроется сама, приглашая войти во тьму, из которой тебе уже не вернуться таким же, как был.

Однако дверь открыл дворецкий. Я его помнил по прошлому визиту. Дядька сильно постарел за прошедшее время и носил повязку на глазу.

— Господин Соровский, я полагаю?

— Он. Я пришёл забрать своих детей.

— Прошу вас.

Нас провели в гостиную. Здесь пахло затхлостью. Если закрыть глаза, то впечатление было такое, будто зашёл в хрущёвку, где с незапамятных времён живёт древняя-древняя бабушка. В запахе было всё: ковры на стенах, салфетка на телевизоре, рассохшиеся деревянные рамы окон, забитые чёрт знает чем антресоли и шкафы, полные пожираемой молью одежды, которую никто уже никогда не наденет, но которую нельзя выбросить, потому что «вдруг пригодится». Внуку на свадьбу, или ещё куда…

А откроешь глаза — шикарная аристократическая гостиная. Картины, покрытые пылью. Стол, с которого пыль кое-как вытирают. Стулья… на которые, честно говоря, жутковато садиться. Кажется, сядешь — и из под-тебя вылетит облако пыли.

Гостиная была пуста.

— Подождите немного, о вашем визите уведомлены, — попросил дворецкий.

Я кивнул. Истерить и предъявлять требования прислуге смысла не было никакого, этот несчастный тут ничего не решает. Лучше приэкономить энергию на главного босса.