Но манеры у этих птиц были и впрямь возмутительные. Один прихватил с подноса три печенья, другой уронил сюрприз (тот же самый!) на сверкающую крышу синьора Беккариса Брулло.

— В итоге мы остались с тремя, вернее, четырьмя младенцами на руках, — вздыхала Бьянка, пока Аглая лазала вниз за свалившимся узелком.

— Может, попробуем отдать их синьору Б.Б.? — предложила Аглая. — В конце концов, это же он стрелял в аистов. Если бы они не упали на наше дерево, то сегодня бы уже дети были каждый в своей семье.

— Попробуем, — сказала Бьянка без особой надежды.

Искупав младенцев, они пригладили им волосики, завернули в накрахмаленные узелки и уложили в плетёную корзину для вязания.

Потом Аглая написала записку:

— Какие же они сиротки? — возразила Бьянка. — Разве их несостоявшиеся родители умерли? Наоборот, это им сейчас должно быть сиротливо, после того как дети так и не прибыли по назначению. А ты как, веришь всей этой истории с покупкой по почте?

— Нет. Наверно, они всё нам наврали, эти аисты.

— Тогда нет и родителей, проливающих слёзы. Малышей выдумали сами аисты, а вымышленные дети не нуждаются в родителях.

— Да, но кто-то должен их кормить и менять им пелёнки, — заметила Аглая. — Так что пусть уж будет написано «сиротки» — не всё ли равно. Может быть, синьор Беккарис Брулло растрогается и избавит нас от этой работы.

Но синьор Беккарис Брулло был не из тех, кого можно растрогать.

Они поставили корзину на пороге его дома, постучались и, спрятавшись за веткой, приготовились вести наблюдение.

Старик открыл, увидел младенцев, взял записку и прочёл её.

— Ах вот оно что! — сказал он. И отфутболил корзину так, что она свалилась с ветки и полетела куда-то вниз. Бедные новорождённые!

— Мало они натерпелись от аистов! — Аглая в один миг соскользнула по лиане и успела подхватить несчастных, прежде чем те коснулись земли.

— Значит, судьбе угодно, чтобы их взяли мы, — заключила, смиряясь, Бьянка.

Теперь предстояло придумать для новичков целых четыре имени.

Бьянка хотела назвать двойняшек Вольфрам и Молибден, но потом вспомнила, что это металлы, и передумала.

— Жаль, — сказала Бьянка. — А такие красивые могли бы быть имена.

Имена тётушек и дядюшек они тоже отвергли, потому что детей было всего четверо, а родственников много. Кто-нибудь мог обидеться. Аглая предложила назвать двух мальчиков Тарзан и Зорро.

— А что, если они вырастут робкими и трусливыми? — усомнилась Бьянка. — Всякое ведь бывает.

Тогда Аглая взяла церковный календарь и целых два дня читала его в надежде найти что-нибудь подходящее. Самые интересные имена она выписывала. В списке у неё уже значились: Венеранда, Эвазий, Гауденций, Порфирий, Кунигунда, Медард и другие. Но больше всего ей понравились Пуриф, Адвент, Инальбис и ПРОВОЗГЛАШЕНИЕРЕСПУБЛИКИ. Бьянка, правда, сразу заметила, что это не имена, а названия праздников.

— Ну и что? А разве нельзя дать ребёнку имя праздника? — возражала Аглая.

Они немного попрепирались, но потом решили пойти друг другу на уступки. Близнецов назвали Инальбис и Гильдебранд, а остальных двух малышей — Пуриф и Джанпорфирий.

Неизвестно, как отнеслись к этому сами дети. Во всяком случае, когда их звали по именам, они хныкали не больше чем в любое другое время.

Теперь предстояло что-то придумать, чтобы воспитание такого количества малышей не слишком омрачало жизнь двум начинающим мамам.

Первым делом подруги достали себе бируши на случай, если младенцы станут орать по ночам. Они совсем не собирались отказываться от сна ради этих горлопанов. Но те орали и ночью и днём, а ходить с заткнутыми ушами круглые сутки было невозможно.

— Может быть, они голодные? — сказала наконец Аглая.

У Бьянки имелись на этот счёт сомнения. Официально дети ещё не родились, а где вы видели, чтобы ребёнок ел до рождения?

— Впрочем, тут опять вопрос: следует ли доверять аистам? — рассуждала она. — А что, если крикунам по полгода и они уже способны грызть миндаль в сахаре?

На всякий случай подруги решили обзавестись каким-нибудь молочным животным: терять время на кипячение сосок и приготовление отваров и каш им совсем не хотелось. О корове нечего было и думать, поскольку ни одна ветка на дереве не выдержала бы такого веса. Аглая мечтала о волчице, вроде той, что вскормила Ромула и Рема.

— Додумалась, — сказала Бьянка. — Чтоб они потом всю жизнь провели в ссорах… Уж лучше взять козу, вроде той, что вскормила Зевса.