Вы верите в чудеса? Я нет, потому что моя жизнь совсем не похожа на сказку. И самое страшное в этой жизни — это приговор врачей. Я никогда не стану мамой…
Надо как-то жить дальше, но я пока не знаю как. И мне не приходит в голову ничего лучшего, как пойти в ресторан и напиться с новым знакомым, который сегодня буквально вытащил меня из-под колес автомобиля…
***
— Девушка, вам нехорошо? Может, могу чем?то помочь? — участливо спрашивает молодой человек с обворожительной белозубой улыбкой. Его голос звучит мягко, заботливо, без тени насмешки.
— Дежавю какое?то, — говорю, икая. — Извините.
— Это не дежавю, это судьба, — весело отзывается парень, присаживаясь напротив меня без приглашения, но так естественно, будто мы знакомы сто лет.
— Ну что, судьба, давай выпьем? — наполняю рюмку, услужливо поставленную перед моим визави.
1
— У вас никогда не будет детей, — эти слова набатом звучат в ушах, безжалостно унося последние крупицы надежды. Они будто раскаленный нож врезаются в сознание, рассекая на части все, что еще минуту назад казалось возможным.
Я сижу, словно окаменев, в кабинете врача. Перед глазами размытая картина: стерильно-белый халат, строгие линии медицинского оборудования, лист бумаги с результатами анализов, который доктор аккуратно отодвигает в сторону. В груди что-то обрывается, будто перерезали невидимую нить, связывающую меня с будущим, которое я так долго рисовала в своих мечтах.
Скитание по клиникам, миллион анализов, тысячи болезненных процедур — и все впустую. Каждый визит к врачу был как новый шанс, как крошечная искра веры: «Может, в этот раз скажут что-то другое?» Но нет. Мой мир рушится здесь и сейчас, рассыпается на мелкие осколки, которые уже не собрать.
Поднимаюсь со стула, руки дрожат, пальцы едва справляются с застежкой сумки. Делаю шаг, потом еще один, и вот я уже в коридоре. Как пьяная выхожу в коридор, где на кушетках в ожидании приема, сидят округлившиеся счастливые мамочки, с нежностью поглаживающие животы, перешептывающиеся, улыбающиеся. Они живут в каком-то другом мире, где есть место надежде, где будущее уже стучится в дверь. Я обвожу их тоскливым, полным слез взглядом, и быстро отворачиваюсь, направляясь к выходу.
Бреду, не разбирая дороги. Улица встречает меня гулом машин, криками прохожих, резкими сигналами. Я не замечаю ничего вокруг — только гул в голове и тяжесть в груди, которая давит и не дает дышать.
— Полоумная, ты чего под колеса прешь?! — резкий окрик вырывает меня из оцепенения. Поднимаю пустой взгляд — в полуметре от меня стоит машина, водитель высунулся из окна, лицо искажено злобой. — О, блин, совсем обдолбанная! Тьфу, задолбали наркоманы конченые!
Мужчина поднимает стекло и объезжает меня, стоящую посередине дороги. Машины едут мимо, не прекращая сигналить. Короткие, резкие звуки, будто удары по нервам.
Чья-то сильная рука резко дергает меня назад. Я теряю равновесие, лечу на тротуар и вдруг оказываюсь в чьих-то крепких объятиях.
— Девушка, вам нехорошо? — надо мной склоняется незнакомец. Его бездонные голубые глаза смотрят с искренним участием. — Может, скорую вызвать?
На секунду замираю, пытаясь осознать, где я и что происходит. В груди все еще клокочет боль, но этот голос, этот взгляд… Они будто дают крошечный глоток воздуха.
— Спасибо, не надо, — выдавливаю из себя, поспешно отступаю, избегая смотреть в глаза незнакомца. — Просто задумалась. Еще раз спасибо.
Обхожу мужчину и бреду в сторону дома. Ноги будто налились свинцом, каждый шаг дается с трудом.
На автомате вхожу во двор многоэтажки, в которой вот уже три года живу с Артёмом, своим молодым человеком. Лифт медленно ползет вверх, на двенадцатый этаж. Дверной замок щелкает, я открываю дверь, в надежде, что дома никого нет. Не хочу никого видеть. Не сейчас.
— Маринка, ну где тебя носит? — голос Артёма доносится из кухни, громкий, требовательный. — Я голодный как волк, а тебя нет дома! Щас я в душ, а ты давай быстренько на стол накрывай.
Я молча сижу на пуфике в коридоре, не произнося ни звука. Мысли путаются, перед глазами все еще стоят лица тех женщин из клиники, их счастливые улыбки. Как же им повезло… А вот мне на такое везение больше рассчитывать нечего.
Артём, наконец, выходит из кухни. Смотрит на меня и хмурится.
— Ну, чего расселась? Давай шевелись!
— Я была в больнице, — еле шевелю губами, слова даются с трудом, будто кто-то сжимает горло.
— Ты заболела? — спрашивает мужчина, облокотившись о стену плечом и сложив на груди руки. В его голосе нет ни тревоги, ни участия, только досада, что планы на ужин могут сорваться.
— Нет. Я была у гинеколога. У меня никогда не будет детей, — говорю, словно ныряю с обрыва. Жду хоть какой-то реакции: сочувствия, вопроса, участия. Но ничего. Ничего не происходит.
— Ну и? — говорит мой гражданский муж, нарушая тишину. В голосе Артёма нет ни заинтересованности, ни тепла, ни сострадания. — Что, по этому поводу не жрать?
Слезы начинают душить. Я больше не могу сдерживаться, и рыдания вырываются из груди, сотрясают все тело. Плечи дрожат, в горле ком, который не дает говорить.
Сильные руки поднимают меня и начинают стягивать платье.
— Сейчас я тебя успокою. Нашла о чем плакать. Это ж классно, не надо предохраняться, — тяжело дыша, шепчет мужчина.
Я не верю своим ушам. Как он может так говорить?! Какая семья без детей?! Вопросы всплывают в голове, заставляя замереть от ужаса. Внутри все сжимается, будто кто-то выкручивает невидимый вентиль, перекрывая кислород.
Артём, не обращая внимания на мое состояние, продолжает раздевать и увлекать в сторону спальни. Я вяло пытаюсь освободиться от захвата, но силы не равны. Паника нарастает, спазм сжимает горло, лишая возможности дышать.