Шрифт:
– Что?
– "Заступник".
"Конечно, - согласился про себя Путтипут, - я заступник моих подданных - олигаторов, чванов, меркадеров, аллирогов и быдл".
Путтипут поискал пальцем место, где остановился:
– "И воскресит м-м короля, Чтоб до, и после...", дальше:
...Надвигается голод, который будет неоднократно повторяться, и становятся видны, как в пылающем зеркале, ужасные бедствия, которые приближаются из-за верховных правителей.
Я утверждаю, что грядет эпоха нового великого потопа, и он будет продолжаться столь долго, что не останется места ни этнографии, ни топографии. Случится это еще до великого пожара и всесожжения мира.
Из-за того, что королевства ослаблены Востоком, наш Создатель Господь Бог выпустит Сатану из адских темниц. Разольется третий потоп крови. Нападению главного Восточного владыки подвергнется большая часть Северных и Западных сил, и будут они преданы смерти и уничтожены, а остальные обращены в бегство.
Арабы отступят, когда объединятся королевства, и будут провозглашены новые Законы.
И будут все Восточные Короли изгнаны, истреблены, уничтожены, но не силами Северных Королей. И будет изобильно литься кровь невинных из-за избранных немногими злодеев.
Антихрист станет адским принцем, и еще в последний раз будут трепетать все Королевства Христианского мира, а также неверные на протяжении двадцати пяти лет, и разразятся самые страшные войны и сражения, а малые и большие города будут сожжены, разорены, разрушены, прольется кровь девствениц и замужних жён, над вдовами нaдpугaютcя, и столько злодеяний свершится с помощью Сатаны, принца тьмы, что почти весь мир будет разбит и опустошен; и перед этими событиями необыкновенные птицы будут кричать в небе: "Ui, ui - Сегодня, сегодня" и, некоторое время спустя, исчезнут...
– Айн швайн, ui, ui...
– произнёс Путтипут, пожал плечами и, про себя удивился: "Херь какая-то! Я-то тут, причём?!"
Он снова нажал синюю кнопку и приказал:
– Досье на Нострадамуса!
9. Солнечный укус
– Идите, знакомьтесь с первой невестой!
– велела жениху Кларисса Гузеевна.
Тётя Циля отложила шумовку, которой шурудила в кастрюле с пракесом и потёрла ладони в предвкушении головомойки первой дуре:
– Щщас тебе зубур устгоят!..
ДИНН-ДОНН - раздался тут звонок в дверь.
– Гйишенька, сынок!
Тучная тётя Циля живо вспорхнула и стрекозой перелетела из кухни, через коридор, в прихожую.
Сын не носил с собой ключей от квартиры: в его сознании легко помещалась расширяющаяся с седьмой космической скоростью бескрайняя Вселенная, и другие, им лично математически доказанные параллельные вселенные, со своими другими бесконечными антимирами, а вот внимания на мелкие предметы - ключи, зонты, смартфоны - Григорию Иаковичу катастрофически не хватало. Обременив ум каким-нибудь брелочком с ключами, или, не дай бог, крохотной sim-картой, он запросто мог пройти - и так бывало - сквозь пару стеклянных витрин супермаркета, или химчистки, а последствия осознать уже в травмопункте.
Сейчас он снял с головы светло-синюю конькобежную шапочку, которую не износил ещё со времён Советской власти, вытер ноги и механическим движением повесил на крючок вешалки чёрную капроновую куртку на синтепоне. В задумчивости положил на пол пакет с кефиром, в котором зазвенела мелочь со сдачи, протопал к умывальнику и закашлялся - видимо, по дороге наглотался зловредного столичного смога.
А тётя Циля рысцой гиены вернулась к говорящему и показывающему ящику, полному её добычи - ещё шевелящейся, но уже попахивающей падалью.
– Ну-у?! И чьто ви тут без тёти Цили?!
В этот момент первая из невест угощала ведущих домашними эклерами собственного хэндмейда. Мимоза Сябитовна оживилась:
– Мы щас жениха угаастим! Яаа за женихом поухааживаю.
А Циля Лейбовна сморщила нос:
– Пгинесла она эклегы, ХА!
И, памятуя свой свежий контакт с Иеговой, бросила первой кандидатке: - А ФОГШМАК ТАКИ ИЗ ГЖАВОЙ СЕЛЁДКИ, УМЕЕШЬ?!
Телевизионная невеста оставила вопрос тёти Цили без ответа.
– Молчишь - значит, не умеешь! Поцелуй меня в тухес, унд зай гезунд! Таки ви гляньте на неё: пгишла, и хочет мужа! А кто мужа не хочет?!
Последнюю фразу тётя Циля вынуждена была сказать негромко, потому что Григорий Иакович уже шёл на кухню, где напротив телевизора, как обычно, был накрыт ужин.
– Гйиша, кушай пгакес!
Григорий Иакович молча сел. На работе он также почти не разговаривал, а только писал длиннющие формулы для тех, кто понимает. А поскольку понимающих было гораздо меньше, чем один гуманоид на миллион, государство платило Григорию Иаковичу приличную зарплату. Государство сложных формул тоже не понимало, зато знало, как их применять в военных целях.