Стиснул челюсти, ощущая – ещё одно слово, и у меня из глаз посыплются искры. Она протянула руки, пытаясь подцепить края моей футболки, но я оказался проворнее, перехватывая наглые ладошки.

– Ты с ума сошла! Ты ещё ребенок, тебе даже думать об этом рано!

– Девочка выросла! Уясни ты себе, наконец! Я тоже хочу любви и ласки! Слышишь? – капризно сложила губы, излучая наигранную покорность.

– Ты можешь, конечно, спать с открытой дверью, но запомни-ка кое-что: мы с Джен бываем громкими, так что лучше надевай на ночь беруши… Маленьким такое слушать нельзя! – язвительно ухмыльнулся, молясь, чтобы она просто ушла с моих глаз.

Просто ушла…

– И ты тоже кое-что запомни, Вильям! Когда сегодня ночью я сниму трусики и стану трогать себя между ног, буду представлять, что это ты ласкаешь меня, дорогой братик! А теперь спокойной ночи! Или не спокойной… У кого как! – Мона подмигнула, посылая мне воздушный поцелуй, и танцующей походкой направилась к двери.

Уже около выхода сводная сестра сделала небрежный жест рукой, отчего её пеньюар немного задрался, на доли секунд оголяя крепкую задницу в кремовых трусах. Пронзил зубами нижнюю губу, ощущая, как член в штанах увеличивается в размерах.

Эта чертовка выросла, и сегодня я, наконец, познакомился с её темной стороной…

– Мона, доброе утро! – жизнерадостно поздоровалась Дженнифер, когда я вошла в залитый солнечным светом холл гостиной.

– Доброе… – пробурчала хмуро, но тут же попыталась натянуть на лицо доброжелательное выражение. Зачем этой ведьме знать, что я мечтаю спалить её на костре. – Как спалось?! – добавила в надежде разрядить обстановку.

– Отлично! – широко улыбаясь и демонстрируя неестественно белые зубы, нараспев протянула Джен. – Правда, выспаться, как обычно, не удалось – Вильям не дал, – смущенно хихикая, выдала девица, и я чуть не поперхнулась чаем.

Мы общались менее двух минут, и на такую откровенность я пока не рассчитывала, но гостье явно не терпелось поделиться подробностями прошлой ночи.

– Ясненько… – ответила, скрипя зубами, и вновь унеслась в поток размышлений.

Вчера на кухне с Вильямом словно находилась в состоянии аффекта. Еще ни разу в жизни не испытывала такой решимости. Хотелось хорошенько позлить его и вывести на эмоции. Самый спокойный, хладнокровный и уравновешенный из жеребцов. Казалось бы, у него в венах вместо крови течёт валерианка. Я тоже так думала, пока однажды случайно не обнаружила пикантный секрет сводного брата. Тогда поняла – только я способна заставить его внутреннего монстра вырваться на свободу. И планировала сделать это в ближайшее время. Не терпелось познакомиться с самой порочной стороной души Вильяма Леграна.

За время жизни под одной крышей с отчимом про какие только беспроигрышные политические стратегии я не наслушалась. Они все считали меня нерадивым подростком и даже не догадывались, что малышка Мона может интересоваться чем-то, кроме косметики и тупых женских журналов. Разумеется, я не собиралась прыгать в его койку по первому зову. Но ведь сводному братцу не обязательно об этом знать. Пусть сходит с ума, думая, что может стать первопроходцем на пути моего наслаждения. Иногда знание – сила, а иногда – сущее мучение…

– Ну, а у тебя? Симона, а-у-у! – всё в той же повелительной манере Мисс Вселенной обратилась ко мне Джен.

– Что у меня?

– У тебя парень-то хоть есть? – красавица закинула ногу на ногу и жеманно повела плечом.

– Э-э-э… да, конечно! Есть! – зачем-то соврала я.

Совершенно не хотелось посвящать эту самоуверенную мадам в подробности моей никчемной личной жизни. Пока я лихорадочно соображала, как бы скорее увести разговор в другое русло, у Мисс Вселенной зазвонил телефон.

– Да, дорогой, доброе утро… Уже позавтракала, – ответила она, посылая в меня очередную лицемерную улыбочку. – Но, Вильям, ты же говорил, что к полудню освободишься!.. Хорошо, буду ждать… Целую… – красотка закончила разговор, в то время как я старательно размешивала тростниковый сахар в чашке с американо, мысленно проклиная этого светловолосого дурака.

«У мужиков все мозги в одном месте!» – любила повторять моя бабушка. Думал бы головой, никогда бы не связался с этой расфуфыренной самовлюбленной стервой!

В груди вновь стало проклёвываться раздражение. Готова была зарычать от гнева, только представив, что Джен будет всё лето путаться у нас под ногами. Ну уж нет, этому не бывать!

– У него еще уйма дел в предвыборном штабе отца, а я в Париже впервые. Ни черта не знаю… – недовольно пробурчала гостья, доставая из сумочки зеркальце и принимаясь поправлять макияж.

– Тогда тебе повезло, потому что я живу тут с самого рождения и уверена – проведу экскурсию лучше любого гида.

– Мона, это же просто прекрасно! А Вильям тогда присоединится к нам чуть позже! Кстати, ты видела утренние газеты? – воодушевленно поинтересовалась собеседница, еще сильнее раздражая меня своим энтузиазмом.