Шрифт:
Еще вчера он Ангелине за такой прокол непременно устроил бы выволочку. Теперь же ограничился хмурым взглядом.
– Я сыт, – пробурчал и встал из-за стола.
По всему выходило, что супруга не остыла.
Тимур весь день провел в офисе как на иголках. Думал серьезную думу, решал, что бы такого сделать, чтобы Ангелина его простила. Перебрал массу вариантов. Даже с другом поговорил по этому поводу, поделился проблемой.
«Геморрой ты нашел на свою задницу… – высказался товарищ. – Моя со мной как-то два месяца не разговаривала, а потом еще полгода в спальню не пускала. Как вспомню, так вздрогну!»
«Бабы, бабы… – качал головой Тимур. – Ты злишься на мужика, что он пошел налево, а сама же ему по полгода не даешь. Дуры».
На такое развитие событий Тимур был решительно не согласен. Не позволит он Ангелине так чудить. Никаких молчаливых обид, пережаренного омлета и уж тем более полугода вынужденного воздержания. Да если бы он знал, чем закончится вчерашнее развлечение, послал бы Соню подальше в ту же секунду.
Акулову совершенно точно нужна прежняя, на всё согласная Ангелина, и он добьется того, чтобы жена его простила.
Наверное, вчера немного перегнул палку. Не надо было угрожать ей, что выставит ее вон. Уж что-что, а выставлять Ангелину он абсолютно не хотел. Тем более с дочкой, тем более без всего! Он ведь действительно ее любил. Правда любил, и ему правда жаль, что забыл о дурацкой годовщине, будь она неладна.
«Всё-таки надо перед ней извиниться», – вдруг решил.
И он извинится. Подарит ей цветы, пригласит на выходные уехать с дочкой куда-нибудь. Небольшой совместный отдых не повредит.
Тимур долго выбирал цветы. Лилии, орхидеи, тюльпаны… От выбора рябило в глазах. В конце концов решил, что классический вариант – самый беспроигрышный, и взял букет из пятнадцати красных роз. Большие, с тугими полураскрывшимися бутонами, они заполнили салон его машины нежным ароматом.
У входа в квартиру Акулов помедлил, что ему в принципе было не свойственно. В тридцатый раз за сегодня повторил заготовленную речь: «Извини меня за вчерашнее. Этого больше не повторится. А Сони, считай, в фирме уже нет, я настоял на ее увольнении».
Глубоко вздохнул, зашел домой. И как-то сразу ощутил: тут никого не было. Причем жена не просто в магазин за хлебом вышла. В квартире стало как-то гулко, даже звук шагов слышался по-другому.
Тимур прошелся по собственному жилищу, заглянул в кладовку и не нашел там чемодана. Из шкафа жены и дочки исчезли кое-какие вещи. Определенно не в магазин ушла.
На столе в гостиной его ждал сложенный вчетверо лист бумаги.
«Тимуру» – гласила надпись.
Акулов бросил на пол проклятые розы и плюхнулся на диван. Уперся локтями в колени, накрыл лицо руками и застонал. Громко, с болью.
Как никогда отчетливо понял: извиняться надо было сразу.
Глава 8. Записка
«Привет.
Я хочу, чтобы ты знал: для меня измена немыслима. Я никогда бы тебе не изменила, потому что мы дали друг другу клятвы. Мы любили! Я любила…
Для тебя клятва в верности ничего не значит. Ты – предатель.
Я не могу и не хочу с тобой больше жить.
Предлагаю встретиться через три дня, когда оба поостынем, и обсудить условия развода. Суббота, наше кафе, полдень. Если ты не придешь, я просто сама подам на развод и алименты. На этом всё.
Не ищи нас.
Ангелина».
Тимур сидел на диване и целый час раз за разом перечитывал оставленную ею записку. Наизусть ее выучил, и всё пытался понять: что за психованная фурия ее написала?
– Откуда этот гребаный юношеский максимализм?! – рычал он в пустоту гостиной.
Иногда Акулов забывал, что жене всего двадцать два. Но даже если принять во внимание ее возраст, записка была написана в слишком резком, совершенно не свойственном ей стиле.
Его Лина – милая, послушная девочка. Внушаемая и управляемая. Она никогда бы не написала ему ничего подобного. Да что там, она лишние десять тысяч у него попросить стеснялась, если ей что-то требовалось сверх ежемесячного лимита. А тут – сама подам на развод, алименты, ты – предатель. Что за чушь? У его милой женушки раздвоение личности?
Он, конечно, подозревал у Ангелины наличие коготков. Слишком ловко она общалась с рабочими во время ремонта, да и вообще была очень самостоятельна для своего возраста. Но ему она свои коготки никогда не показывала.
– Вконец оборзела! – прорычал он, смял записку и зашвырнул ее в угол комнаты.
Ангелина не будет диктовать ему условий! Тимур – не его отец, никакой не рохля и не тюфяк, ничего подобного он жене не позволит. Так закрутит гайки, что та пискнуть против не посмеет.
Он найдет ее, обязательно найдет. А когда найдет, дай ему бог терпения, чтобы не придушить ее на месте.