Зять дороже родной дочери. Разве такое бывает?

Оказалось, да. И эта правда выворачивает внутренности, заставляя задыхаться от переполняющих чашу чувств и жизненной несправедливости.

Когда Альп с Альмирой уезжают, я захожу в свою комнату. Ложусь на кровать и долго не могу заснуть. Ворочаюсь туда-сюда. Мысли не отпускают ни на миг, кружа меня в водовороте прошлых событий…

Моменты мнимого счастья и безмерной любви к Альпу. Не стереть их никак. Память напрочь отказывается блокировать его имя, а я не знаю, как бороться со всем этим. Не вижу никакой поддержки.

Глубокой ночью я слышу осторожные шаги возле своей комнаты. Не могу понять, кто это. Поэтому лишь хмурюсь и подтягиваю одеяло.

– Дочка… – слышу знакомый голос по ту сторону и удивленно вскидываю бровь, когда дверь открывается и в комнату входит…

– Римма Булатовна, – шепчу неверяще. – Что вы здесь делаете?

Я не моргая смотрю на свою свекровь. Чувствую невыносимое облегчение и радость от встречи с ней. Она светлый человек и никогда мне ничего плохого не делала и не желала. А сейчас, вероятно, приехала по наводке Альмиры, которая, кажется, ей все рассказала. По крайней мере, полные тревоги глаза свекрови говорят именно об этом.

– Я пришла к тебе, Дарина. – Она несмело подходит ко мне. – Поговорить хотела наедине. Ты не вернулась к нам, а я очень ждала, поэтому не выдержала и примчалась сама.

Она подходит к кровати и садится на нее. Затем берет мою ладонь и крепко ее сжимает.

– Простите меня, Римма Булатовна, но я не вернусь в тот дом. Мы с Альпом разводимся. Он мне изменяет, а я не готова это терпеть. – Я сглатываю ком в горле.

Она кивает и с тяжелым вздохом говорит:

– Ты знаешь, я всегда была на твоей стороне. Вне зависимости от ситуации. В любых возникших спорах я поддерживала тебя и знаю, что ты не тот человек, который будет лгать о подобном. Мне очень жаль, Дарина, что так получилось. Я поговорила с Альпом и теперь уверена: он что-то от меня скрывает. Но ничего внятного сын мне не сказал. Только то, что вы не ладите и ничего из вашего брака не выходит. Но если ты так говоришь, то я склонна верить тебе больше, чем родному сыну… – Свекровь качает головой. – Затем Альмира сказала, что у вас произошел разлад, и намекнула на то, по какой причине. Поэтому я вызвала в такси и приехала к тебе.

Я сажусь на кровати и прикрываю глаза.

– Поверьте, у меня есть доказательства измены Альпа, но я не хочу, чтобы вы это видели. Достаточно того, что эта грязь прилипла ко мне и не отлипает. Картинка перед глазами не меняется. У меня вот здесь, – я кладу ладонь на грудь, – невыносимо колет. Болит с такой силой, что дышать невозможно. Я просто не хочу, чтобы вы видели это. Разочаровывались в своем сыне. Он ваше все. Родная кровь. Поэтому я не хочу разрушать ваши отношения. Если он любит другую…

Я с силой сжимаю кулаки, втыкая ногти в ладонь. Причиняю себе боль намеренно, заглушая ту внутреннюю, которая не дает мне покоя.

– Любит другую? – ахает она.

– Именно так, Римма Булатовна. Альп никогда меня не любил. Я была лишь скудной заменой его настоящей любви. – Я с горечью добавляю: – И если это так, то я не стану препятствовать, как бы ни любила Альпа. Вы сами знаете, насколько я была погружена в семейную жизнь. Всегда старалась ему угодить… Быть лучшей женой. Я делала для него все и думаю, вы видели мое искреннее отношение к нему. Я присматривала за ним. Ухаживала и надеялась, что он это оценит. Однако его поступок… разорвал мое сердце в клочья. Я никогда не смогу это принять и простить, Римма Булатовна. Это за гранью моего понимания.

– Дочка… – шепчет свекровь слабым голосом, а я лишь шмыгаю носом, чувствуя, что от сказанного по лицу капля за каплей начинают течь слезы. – Мне так жаль…

– Нет, вы ни в чем не виноваты. Все произошедшее только на совести Альпа.

Боль захлестывает с новой силой. Воспоминания утягивают меня в свою воронку и не прекращая стучат в сердце.

– Но нельзя же так… Вы столько лет были вместе, Дарина. Может быть…

Я отрицательно мотаю головой.

– Измену не прощают, Римма Булатовна. Я считаю, предавший один раз… предаст и во второй. Я больше не хочу оставаться с Альпом. Все кончено для нас обоих. И ничто не спасет наш брак.

Я захлебываюсь эмоциями, и свекровь это чувствует. Она притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я начинаю тихо выть в ее плечо.

– Успокойся, дочка. – Она гладит мою спину. – Не плачь. Но все же подумай хорошенько. Не руби сплеча. Возможно, все не так, как кажется, и все еще можно вернуть…

Я слабо улыбаюсь и отрываюсь от нее.

– Если бы все было так, как вы говорите… – Дикое сожаление растекается в груди. – Если бы… Но я видела достаточно, чтобы сделать определенные выводы насчет того, что Альп точно мне изменяет.

О том, что он говорил мне те жестокие слова, даже не упоминаю. Думаю, и так понятно, что мне больно и продолжать эту тему я уже не намерена. Сказала все, что хотела. Развод – это то, чего я хочу на данный момент больше всего.

Я вздрагиваю, слыша с первого этажа громкие крики. Кто-то истошно доказывает свою точку зрения, а другой не соглашается и продолжает вести диалог на повышенных тонах.

Вопли не утихают ни на минуту, и я напрягаюсь, чувствуя, как неприятный червячок в груди разрастается до ужасающего предчувствия, которое вмиг охватывает все тело.