Конечно, Абрамов не был так морально силен, как Шакалов. А самое главное – совсем не был глуп. Он отпустил мою руку и встал. Его шаги были медленными, словно против воли, когда взгляд не отрывался от меня.

– Мне очень жаль, – тихо шепнул он мне, а затем с презрением посмотрел на брата и холодно попрощался. – Когда ты предложил свою ставку, я думал, ты хочешь помочь мне выкупить девушку. Ведь, несмотря на то, какая ты мразь, тебе всегда удавалось хранить семейные ценности. Но ты разочаровал меня, Шакал. Очень.

Меня слегка подташнивало, кружилась голова, да и колени подкашивались, но я просто не могла проводить Абрамова, сидя на полу. Пусть на минуту, но ему удалось подарить мне веру в то, что новый мир вокруг не так ужасен.

Абрамов выскочил из комнаты так быстро, что я не успела моргнуть и глазом. Наверняка он просто хотел сбежать от грязи, окружающей эту комнату. Жаль, что у меня такая система не работала…

– А теперь разберемся с тобой… – задумчиво протараторил Кирилл, все еще глядя на дверь.

Мои каблуки пошатнулись от его раздражённого тона, и я, едва не сломав себе ноги, начала падать в них на пол, готовясь вывихнуть лодыжку. Только вот Кирилл, словно какой-то робот, успел быстро повернуться ко мне и схватить под мышки, удерживая в воздухе, словно пятилетнего ребенка.

Мои руки чисто инстинктивно схватились за первое, что попалось на пути, – пиджак и брюки. Именно тогда я нащупала пальцами ту самую странную штуковину, что подкинул Коронов Кириллу в карман.

– Хватит изображать из себя жертву и течь от подмигиваний моего брата, – брезгливо поморщившись, спокойно сказал Шакалов, даже не предпринимая попытки поставить меня на ноги. – Хотела выбрать хозяина помоложе? Что же, не судьба.

Сглотнув вязкий ком, я решилась на страшное. Слегка наклонившись вперед, осторожно скользнула пальцами в карман, а затем, нащупав продолговатый предмет, вытянула его на свет, зажав в руке. Еще долго потом я вспоминала эту свою беспечность, прекрасно зная – поступи я по-другому, изменила бы жизнь раз и навсегда.

Но что-то внутри меня было сильнее боли, обстоятельств и обиды. Это что-то сделало выбор за меня.

– Зачем ты купил меня, Шакалов? – с вызовом спросила я, отвлекая внимание мужчины от своих рук. – Как же пари и все такое?.. Мои друзья…

– Пари? Кажется, я и так выиграл у Коронова. А вот с долгом сложнее… Будешь отрабатывать его по-другому, Черничка, – самый краешек его губы слегка приподнялся вверх, но голос совсем не веял весельем. Нет… Это было что-то другое. Похоть? Желание? Жажда чего-то запретного?

И тут я усмехнулась. Вряд ли в тот момент я могла бы считать себя адекватной. Остатки наркотиков в крови дали о себе знать, когда, глядя прямо в глаза мужчине, я прошептала самую логичную правду:

– А я знаю, зачем ты это сделал. Коронов – твой враг. И если твой враг был готов отдать такие деньги за товар из твоих рук – значит, он ценен и нужен тебе самому, – я замешкалась, когда глаза мужчины блеснули заинтересованностью, но тут же, сглотнув вязкий ком, закончила мысль: – Хотя бы из вредности.

Кирилл усмехнулся, так холодно и двояко, что я поперхнулась. Он резко поставил меня на ноги и отвернулся. Но не для того, чтобы уйти. Его цепкий взгляд принялся сканировать помещение, словно выискивая что-то и просчитывая.

– Весь аукцион ты смотрела на моего брата, – Шакалов приметил стоявший в самом углу зала рояль. На данном вечере с аукционом он был не в тему, но выносить его далеко недальновидно. Так что огромную белую махину поставили в самую темную часть зала. Именно туда и направился мужчина, попутно отчеканивая: – Наверняка ты хотела бы уйти с ним и познакомиться поближе.

Заведя руки за спину, я случайно выпустила предмет из кармана Кирилла. Он упал на мягкий ковер, но вместо того, чтобы затеряться, вдруг начал подсвечиваться красным. Сердце забилось чаще от волнения и испуга, и я мимолетом взглянула на Шакалова, который медленно убирал накидку с рояля.

Первое, что пришло в голову: наступить каблуком на странную вещицу, вывести ее из строя, одновременно с этим закашляться. Что я и сделала. Не могу сказать, что раздавила предмет в муку, но мигать он точно перестал.

– Ты не ответила, Черничка, – словно очнувшись от моего кашля, опомнился Шакалов. Он резко повернулся ко мне и протянул руку, заставляя подойти к нему.

– Я не знала, что ты слушаешь мои ответы, – против воли съязвила я, медленно двигаясь к мужчине. Было что-то в его вопросах забавляющее. Неужели он просто ревнует меня к Абрамову? С губ сорвалась фраза быстрее, чем я успела подумать головой: – Он милый и единственный хороший человек из всех, что я встретила за сегодняшний день.

Шакалов прищурился и внимательно присмотрелся к моим глазам, словно проверяя, лгу ли я. Но, не заметив фальши, он лишь фыркнул, улыбнувшись краешком губы. И пусть в этот момент он казался расслабленным, миролюбивым и готовым к разговору, что-то подсказывало – это напускное.