Шрифт:
– Не надейся.
– Это мы еще посмотрим, – цедит Глеб сквозь зубы, а Александр довольно хмыкает.
– Просчитался, братец. Видимо, тебе попалась неопытная девушка и после секса с тобой не спешит бежать куда глаза глядят. Сравнивать не с чем.
– В моем окружении хоть есть девушка после секса со мной, – парирует Глеб, а мне начинает казаться, что эти двое, решая свои семейные проблемы, вообще забыли о том, что тут рядом стою я. И это именно мою сексуальную жизнь они с таким огоньком обсуждают.
– Ничего подобного, – зло замечает Глеб. – Это значит только одно, – он довольно улыбается и обещает, глядя мне в глаза своими наглыми, синими. – Значит, я тебя трахну, по крайней мере, еще один раз. Ты даже не представляешь, как я этого хочу.
Вот так просто при всех. При своих братьях, при племяннике, застывшем в дверях с удивленным выражением лица. Что он вообще о себе возомнил? А я в таком шоке, что даже послать его не могу. Из ступора меня выводит недовольный голос Макса.
– Ну, Глеб, ты не мог мне сказать с утра, что она твоя? Я бы не поперся сюда ни счет, ни заря.
– Ты же за машиной?
– Да она тут уже две недели стоит…
– А нехера было врать.
Парни, не прощаясь, удаляются из комнаты и их голоса затихают где-то в коридоре. Никита и тот тихо линяет, а я стою, ни жива ни мертва, чувствуя на себе внимательный и недовольный взгляд начальника. Если он меня сейчас отправит домой, я не удивлюсь. Теперь в этом доме меня считают шлюхой, а не профессионалом. Просто прекрасно, Лика. Отличное начало самого перспективного в твоей жизни проекта.
– Анжелика, – тихо говорит Александр Романович. – Вы же понимаете, что спать с моим братом – это верный способ лишиться рабочего места.
– Когда я с ним спала, – стараясь, чтобы голос не дрожал, отзываюсь я. – Я не представляла, кто он такой.
– Даже не сомневаюсь, поэтому и закрываю на это глаза. Но впредь…
– Впредь я буду держаться от него подальше. Уж поверьте.
– Только вот он – нет, – замечает старший Лисовецкий и очень внимательно на меня смотрит.
– И что я могу с этим сделать?
– Я уверен, у женщины есть масса вариантов показать мужчине, что он ей неинтересен. Было бы желание. А у вас оно должно быть, вы ведь не хотите лишиться работы?
Я не хочу, но сама ситуация, высокомерный тон Лисовецкого старшего – все бесит, поэтому я спрашиваю.
– Вы знаете, что ваш брат не отстанет, не проще ли меня выгнать?
На красивом лице Александра появляется недовольная гримаса, будто он сжевал лимон.
– В данной ситуации не проще.
– А… я прекрасно понимаю. Если вы меня выгоните, будет означать, что он победил. Поэтому в целом я даже могу переспать с вашим сыном, и мне это сойдет с рук.
– А вот с сыном не стоит…
– Меня не интересуют дети. Успокойтесь.
– Ему восемнадцать.
– То есть уже можно?
– Анжелика, я вообще не понимаю, как позволяю вам разговаривать со мной в таком тоне?
– Александр Романович, простите. Я неправа, но и вам не стоит наступать мне на больную мозоль. Мой первый в жизни случайный секс закончился…
– Глебом.
– Именно. Закончился Глебом, и милым обсуждением в небезразличном семейном кругу. И для меня дело чести закончить этот объект…
– И не оказаться снова в его постели?
– Именно. Поэтому буду вам благодарна за две вещи. Первая – давайте не станем больше заводить разговор о моей личной жизни. Ну а второе, оградите меня от вашего брата. Пожалуйста.
– Я, конечно, могу привязать его к кровати в его комнате, – задумчиво протянул босс. – Но и из этой ситуации он сумеет извлечь пользу. Просто помните, для Глеба вы трофей. Ему интересно соблазнить и сделать так, чтобы вы отказались от этой работы. То есть изощрённо обидеть. Если вы все это будете держать в хорошенькой головке, пока мой брат пытается вас соблазнить, думаю, у вас получится устоять перед его напором.
– Тогда почему вы так волнуетесь?
– Потому что у этого мудака всегда получается то, что он задумал. Я слишком плохо знаю вас, чтобы волноваться. Я за себя переживаю и за эту долбанную старую часть дома. Лучше б я ее взорвал.
– Это технически сложно,– машинально отзываюсь я. – Не получилось бы ее демонтировать, не повредив основное крыло.
– Вот поэтому вы и здесь. Сейчас я позову Эмилию Львовну, и она проводит вас в комнату.
Глеб
Эта коза сделала вид, будто меня не знает! Точнее, хотела сделать вид, что меня не знает! Ночью стонала подо мной, а с утра, значит: «Мальчик сделал свое дело. Мальчик может быть свободен»? Не представляю, почему меня это злит сильнее даже чем то, что она демонстративно осталась поганить мою часть дома.