Шрифт:
– Я не хочу умирать! Сделайте, сделайте что-нибудь!
Я просунул руку в салон, собираясь включить нейтральную передачу, чтобы можно было столкнуть машину, и заметил боковым зрением, как кто-то указывает на ее задний край. Именно туда, где было вывернуто колесо. Оно что, застряло в рельсах?
До нас снова донесся свист приближающегося поезда.
Я оглядел окружающих людей, пытаясь понять, если ли среди них те, кто может помочь. Какой-то военный, высокий и упитанный парень, коренастый мужчина в возрасте, перепуганные женщины. Все мельтешили передо мной, как на экране, оставалось только сделать выбор. Но как раз в этом и заключалась основная проблема. Мы не имели права командовать гражданами и подвергать их опасности. Но принять помощь все-таки было можно.
Настя продолжала кричать, и ее визг постепенно перешел в истерические рыдания.
Снова раздался свист поезда. Я взглянул в его сторону, оценивая, что нас разделяет около семисот метров. Не так уж мало, но в зависимости от количества прицепленных вагонов для торможения может понадобиться не меньше километра.
– Пожалуйста! – захлебнулась рыданием девушка,
Женщины в толпе тоже начали плакать.
– Надо поднимать машину, – произнес Олег за моей спиной. – Мы не успеем сдвинуть.
Я кивнул. Вариантов действительно больше не было.
– Беремся – и на счет «три». Раз, два, три…
Мы вчетвером попытались поднять машину, но наших сил было явно недостаточно – она не сдвинулась с места.
– Еще раз, –крикнул я, снова начиная считать. – Раз, два…
Опять ничего не вышло.
Люди в толпе шумели, а расстояние до поезда сократилось почти вдвое. Тормоза свистели, но было очевидно, что такая махина до переезда не сможет затормозить.
– Еще раз!
Я открыл рот, чтобы еще раз начать счет, но тут заметил бегущих к нам мужчин. Тот самый военный. Упитанный паренек. И еще один, которого прежде я заметил. И еще…
– Раз, два, взяли!
Упираясь плечами и ногами, мы высвободили машину, и она начала двигаться. Вот только сил становилось все меньше с каждым новым свистком поезда.
– Еще!
Я запрокинул голову, зажмуриваясь и упираясь двумя руками, сталкивая машину в сторону в самую последнюю секунду. Меня окатило волной горячего, маслянистого ветра, и мимо с грохотом пронесся поезд. Он продолжал тормозить: металл скрежетал по металлу.
У Саши сорвало каску с головы, и он закричал. Пронесшаяся в нескольких сантиметров от него громадина зацепила задний щиток каски, отбрасывая ее метров на восемь в сторону. Лавроненко будто окаменел от шока. Его глаза были закрыты, голова откинулась назад. А несколько мгновений спустя он заорал, едва не перекрикивая грохочущий состав.
На переднем сиденье машина продолжала рыдать Настя, все так же тяжело дыша.
Глава 8
Сирена скорой помощи вернула меня к реальности. Я только теперь понял, что почти не верил в успех – слишком серьезной и опасной оказалась ситуация. Подоспевшие санитары помогли уложить девушку на носилки. Я осторожно коснулся ее плеча, заглядывая в затуманенные глаза.
– Все будет хорошо, Настя!
Она выдавила из себя подобие улыбки и шевельнула губами, видимо, силясь произнести слова благодарности. Я кивнул, тоже улыбаясь девушке.
– Не надо сейчас говорить. Береги силы. И поправляйся поскорее.
Когда все пассажиры были эвакуированы, оглядел людей, что продолжали толпиться вокруг. Нашел среди них тех мужчин, что помогали сдвинуть машину.
– Спасибо за помощь, ребята. Без вас мы бы не справились.
Потом подошел к Сане, который сидел на земле у самых рельсов.
– Ты как?
Он поднял на меня глаза.
– Бывало и похуже. Например, когда мы провалились в ущелье в горах. Тогда смерть была гораздо ближе. Хотя, признаюсь, в какой-то момент сегодня я подумал, что этот день может стать последним. А ведь я обещал Оле, что в следующем месяце отвезу ее на море.
Я усмехнулся. Нашел, о чем думать в такой момент.
– Ну что ж, море никуда не денется от тебя.
Друг кивнул.
– Не рассказывай ей ничего, ладно? Не хочу, чтобы она волновалась.
– Так все ведь уже позади.
– Это для нас с тобой позади. А она, если узнает, вся изведется, представляя, что могло случиться. Не хочу делать ей больно.
Его слова отозвались внутри глухой болью. Странное чувство, название которому я не знал, пробудилось во мне. Что это такое? Зависть? Сожаление о том, что я сам давно не испытывал ничего подобного? По большому счету, мне было все равно, что почувствует моя собственная жена, узнав, что я рисковал жизнью. Знал наверняка, что она не станет мной гордиться, как когда-то раньше. В таком случае ей вообще незачем знать о том, что сегодня произошло.
Я задумался, не сразу обращая внимание на ярко-красную Пежо, на скорости свернувшую с трассы и резко затормозившую рядом со стоящими людьми. Водительская дверь открылась, и из машины выскочила миниатюрная блондинка. Она замерла на мгновенье, ошарашенно глядя в нашу сторону, а потом бросилась к машинам скорой помощи. Но не успела, одна за другой они отъехали, на ходу включая сирены с мигалками, заранее высвобождая себе дорогу.
Женщина подлетела к нам и остановилась перед разбитой машиной, в ужасе глядя на искореженный металл. Потом перевела глаза на меня.