Но он… так мне нравится, что я боюсь наделать каких-нибудь глупостей. Например, выставить себя идиоткой или болтливой дурочкой, потому что понятия не имею, как себя с ним вести. Эта встреча станет нашей последней, не сомневаюсь.

Я вообще не думала, что мы опять встретимся где-то за пределами университета. И я точно знаю, что должна буду во всем сознаться, но все, на что способна – это трусливо сбежать.

Боже, что мне делать?

У нас все равно ничего не выйдет. Во что я вообще хотела ввязаться? Во флирт со взрослым мужчиной, который по совместительству мой преподаватель?

Протянув руку, снимаю с вешалки свою шубу и, застегнув сумку, ухожу из раздевалки.

От страха, что мы можем случайно пересечься, опять колотит сердце, но в фойе никого.

От облегчения ускоряю шаг.

– Спасибо… – забираю у администратора свои варежки, изо всех сил делая вид, будто ничего особенного не происходит.

Только зайдя в автобус, понимаю, каким идиотским ему покажется мой поступок. Он примет меня за капризную дуру или решит, что я утонула. А может… он и пяти минут ждать меня не станет. И это вероятнее всего. А если станет?

От этой мысли все внутри переворачивается. Она терзает всю дорогу до дома. Вдруг он ждет?

Глядя в пространство, пытаюсь успокоиться и сосредоточиться на чем-нибудь другом. На людях вокруг, на украшенных фасадах за окном, на том, что у меня отмерзли колени, потому что на улице стало холоднее раз в десять. И когда я несусь к своему дому, ощущение такое, будто моя челюсть перестала работать от онемения.

Войдя в квартиру, включаю свет и ставлю угги на полку. Бросаю сумку на пирамиду из больших картонных коробок и убираю шубу в шкаф.

Я живу здесь неделю, и еще не очень привыкла.

Мы разменяли бабулину квартиру на две, и мой брат отдал мне гораздо больше половины, хотя мы никогда об этом не говорили. Еще он отдал мне всю мебель. В его квартире даже дивана нет, только надувной матрас.

Усевшись на подоконник, смотрю на город с высоты одиннадцатого этажа, чувствуя предательское одиночество. Все из-за нового места, я знаю, что это пройдет. Набрав брата, подтягиваю к груди колени.

– Внимательно, – басит он в трубку.

– Что мужчине нравится в женщине? – спрашиваю, пристроив подбородок на коленях.

Он молчит, а я кусаю губу.

– Кхм… чего? – уточняет, после гнетущей паузы.

– Что привлекает мужчину? – повторяю я. – В… эм-м-м… женщине…

Слышу, как скрипнул его стул. И как хлопнула дверь. Его шаги эхом отстреливают в трубку.

– Кхм… какого мужчину?

– Любого, – поясняю я, жмурясь.

Его вдох такой шумный, что я начинаю царапать пальцами свою коленку.

– Э-э-э… кхм… ну, прежде всего отсутствие зае… кхм… закидонов.

– Например?

– Например… – даже не видя я знаю, что он почесывает свою ужасную бородищу. – Когда не берешь трубку, а тебе за это выносят мозг.

– Ты не берешь ее специально?

– По-разному.

– Мне бы тоже это не понравилось, – сообщаю убежденно.

Вообще-то, это звучит, как скотство.

– Выносить мозг не обязательно.

– Тогда как ты поймешь, что это не нравится?

– Я пойму, поверь.

– А что еще?

– Что еще… привлекает?

– Угу…

– Пф-ф-ф… ты не пробовала гуглить?

– Нет, так что?

– Пум-пу-пум…

– Только честно, – подталкиваю я. – Почему эта, а не другая?

– Ну, может потому что она двигается не так. Или у нее волосы нерасчесаны, – продолжает он. – Блин, – снова вздыхает. – Есть такое понятие, как “предпочтения”. Все это вместе.

– Хм-м-м…

– Как-то так.

– И как понять, что ты… эм-м-м… привлекаешь?

– Люба, – тянет он. – Есть один безотказный способ это понять, но мы с тобой про него разговаривать не будем, это я сразу говорю.

Мои щеки загораются, и я закусываю костяшку своего пальца.

– Если женщина привлекает мужчину, он захочет увидеть ее опять, – говорит быстро и с расстановкой. – Если этого не происходит, значит не судьба. Так понятно?

– Да, – бормочу я.

Понятнее некуда.

– Вот и… кхм… славненько. Так что, я пошел?

– Угу.

Кладу трубку и снова смотрю на город.

И теперь меня терзает совсем другая мысль.

Уйдет ли мой преподаватель из этого чертового спортзала один или… в компании своей подружки. А еще я думаю о том, что бы было, если бы я не была такой трусливой.