Шрифт:
Ой… – Простите. Нервы… – сказала я и села обратно на стул. Даже трясущиеся руки попыталась пристроить на коленях.
Директор долго смотрел на меня молча. И под его взглядом мой порыв таял, как туман поутру. Я поняла, что перегнула. Роман Эдуардович не потерпит такого отношения. Чем я лучше Никиты? Как мой муж я не сдержалась и наорала. Это у нас, блин, семейное. Орать на Эдуардовича.
Глаза защипало и в носу засвербело.
Куда я пойду, если он меня сейчас уволит? К кому? Где мне искать работу? К кому проситься? – Пишите заявление по собственному желанию прямо сейчас. Мне не нужны такие работники. Я не собираюсь разбираться в ваших склоках. – протянул мне лист бумаги и ручку Роман Эдуардович.
– И не вздумайте передо мной разводить сырость и эти ваши женские слёзы! Вы прежде всего специалист, а не истеричка! – выплюнул он в мою сторону.
Я сжала зубы так, что заболела челюсть. Раз в жизни посмела возразить и отстоять свою невиновность, и вот и результат! И что меня так распушило? Молча бы выслушала, повинилась и осталась с работой. А теперь как?
– И поэтому вы увольняете меня? За то, что посмела возразить вам? За то, что не виновата, и не говорила ничего мужу? А с человеком, который слил информацию Никите, вы спокойно продолжите работать, потому что он молчит? – прохрипела, вырисовывая буквы непослушной и дрожащей рукой.
Директор молча подписал моё заявление, и я на негнущихся ногах отправилась вон из кабинета. Не видя, куда иду. Не понимая, как дальше быть.
Я шагнула в дверной проём и, больно врезалась в кого-то. Отлетела от упругого тела словно мячик и сильно задела плечом угол стены, роняя при этом несчастную бумажку из рук. Искры вспыхнули, ослепляя, и слёзы сами брызнули из глаз. Чёрт!
Двенадцатая глава
Зажмурилась и зашипела от боли в плече. Где это дурацкое заявление? Мне нужно скорее покинуть кабинет, пока я позорно не разрыдалась среди посторонних. Оглядывала пол, не поднимая глаз, в надежде отыскать треклятую бумажку, когда над головой раздался незнакомый голос.
– Ром, что ты делаешь с симпатичными сотрудницами? Сатрапствуешь? – весело спросил глубоким баритоном посетитель директора, вчитываясь, судя по всему, в моё заявление.
– Софья Михайловна? Котова? Держите, – протянул он мне бумагу с улыбкой, судя по тону.
Схватила трясущимися руками и, не глядя, буркнув неразборчиво слова благодарности, наконец-то покинула кабинет.
– И не жалейте! Работать с тираном невыносимо! – весело крикнул мне вслед незнакомец. Пулей пролетела мимо секретариата и нашего отдела. Затормозила только перед дверью бухгалтерии. Выдохнула, растёрла щёки и решительно вошла в кабинет.
– Мария Леонидовна, рассчитайте меня, пожалуйста. Я увольняюсь! – выпалила, стараясь не глядеть в глаза этой пожилой и очень проницательной женщине.
– Что произошло, Соня?
– Ничего. Я не смогу сейчас говорить. Пожалуйста! – взмолилась, отворачиваясь к окну.
На улице, словно в насмешку, весело подмигивало сквозь быстролетящие облака яркое солнце. Бабье лето робко выглядывало сквозь вымытое дождями похолодание. Присматривалось. А не пора ли?
Пока Мария Леонидовна оформляла документы, я немного успокоилась, пытаясь найти позитив в сложившихся обстоятельствах. Теперь я свободна в поиске удалённой работы, и у меня появятся деньги на текущие расходы.
Прорвусь! Злость кипела густой смолой на дне души. Ощутимо булькала горячими пузырями.
Двери кабинета отворились, и к бухгалтеру, стукнув в косяк для видимости, вошёл директор. – Вам нужен адвокат по разводам? – спокойно спросил меня Роман Эдуардович.
– У меня нет на сегодня ни копейки. Мне не по карману ваш адвокат, – ответила максимально честно.
– Я оплачу. Вам позвонят от моего имени.
Вскинула на него взгляд и, стараясь не трясти губой, хотела возразить, что пока ещё не нищая и обойдусь без подаяний, но не успела.
– В счёт компенсации за мою резкость. – перебил директор невысказанные слова. Он немного помолчал и тихо сказал:
– Обдерите Котова как липку! Не стесняйтесь! И удачи!
После резко развернулся и вышел.
Я смотрела на закрывшуюся за Романом Эдуардовичем дверь и пыталась собрать разбежавшихся мысли в одно целое. Что это было?
Тем временем бухгалтер невозмутимо отдала мне все документы и деньги наличностью. Пожелала удачи. Тепло улыбнулась напоследок.
– Всё к лучшему, Сонечка! Смотри только вперёд! – Мария Леонидовна не поленилась встать со своего кресла, чтобы обнять меня на прощание.
А я вывалилась из кабинета в совершеннейшем раздрае. Это что это? Совесть проснулась? У непробиваемого Романа Эдуардовича?
Ой! Не буду об этом думать! Нужно теперь забрать свои пожитки из отдела, попрощаться с коллективом и…
Стоило мне начать собираться, как, прервав, к моему облегчению, расспросы коллег, вошёл в отдел директор и встал у двери, зорко наблюдая за народом.
А ведь кто-то из них общается с Никитой. Стучит ему. Докладывает… Наверняка какая-нибудь девица. Наверняка.