– Это случайность. И я все равно готова отнести ваш костюм в химчистку.

– Я не хожу с любовницей по ресторанам, не заказываю вертолет, чтобы добраться до этого ресторана. С любовницей я исключительно трахаюсь.

Даже в очень скудном свете я вижу, как Маша покрывается ярким румянцем и стыдливо опускает взгляд.

Не нравится, что сказал? Стесняется?

Девственница?

– Чем же она отличается от проститутки?

Веду плечами и быстро перевожу взгляд на затылок водителя. Он работает на меня уже более пяти лет, и ни разу разговор в машине не вышел за пределы салона.

Но сейчас пожалел, что не я за рулем. Не хотелось бы, чтобы у нашего разговора был свидетель.

Зажимаю переносицу и пытаюсь сконцентрироваться. Главное, не спугнуть.

– Проститутки не получают такие деньги в месяц.

Девчонка поворачивается ко мне лицом и вижу чистый гнев в ее глазах. Если это игра, то, черт возьми, она прирожденная актриса.

– А Вы щедрый, – цедит сквозь зубы. Меня умиляет ее поведение.

– Маша, – цепляю ее подбородок пальцами и чувствую мягкость ее кожи, – Вам такое предложить не могу. Я циничный, расчетливый, но не настолько. А что я от Вас жду? Честности. И желание проводить со мной время. Мне показалось, я неплохо могу ухаживать за понравившейся мне женщиной.

Ее грудь в каких-то сантиметрах от меня, я даже чувствую, как она движется. Если прикрыть глаза, могу и представить.

Кровь приливает к члену и колет в паху.

Сожрать бы ее сейчас, на заднем сиденье. Да вот точно сбежит.

– Ну, так что? Идет?

– У меня нет другого выбора, – тихо произносит и упирается взглядом в мои губы.

Горячий ком движется по горлу и падает в желудок, разбрызгивая кислоту. Внутри все ныть начинает и противно жечь. Ее слова звучат так двояко, что я не нахожусь с ответом.

Девчонка загоняет меня в тупик иногда.

– Я тебя пугаю, – взгляд в ее глаза.

Руки трясет, как хочу провести ими по ее шее и плечам. Нырнуть в вырез платья.

Наклоняюсь чуть ближе, между нашими губами крошечное расстояние.

Обещал себе, что трогать девчонку сегодня никак не буду. Но я на грани того, чтобы сломать обещание.

Машка сглатывает, и я вновь утыкаюсь взглядом в ее хрупкую шею.

– Приехали, – водитель разбавляет наше уединение.

Отстраняюсь и выхожу из машины, чтобы открыть дверь Маше.

Свежий воздух ударяет по носу, и я вдыхаю его со всей дури. Легкие разрывает от кислорода и ее аромата, который смазал все альвеолы как маслом.

Обхожу авто и торможу, когда рука оказывается на ручке двери. А девчонка ждет, не выходит сама.

Одежда кажется тесной, пиджак сдавливает плечи. Еще никогда я не помогал девушке выбраться из машины. Самому смешно и страшно одновременно оттого, куда я вляпался.

– Спасибо, – скупо благодарит.

Воображение рисует неприличные картинки, как я все-таки поднимаюсь к Маше домой и рву на ней платье. Под ним тот комплект белья, который прислал. Девчонка дышит часто и сама тянется к моим губам.

И пахнет, блядь, как же она пахнет! Чистым возбуждением. Как разрядом под ребра бьет.

Ее рука сжата в моей ладони. И не знаю, почему, но чуть толкаю Машу к машине и наваливаюсь сверху.

Резкий выдох девушки царапает левую щеку и открытую шею. Я зависаю на бликах в ее глазах. Как острые стрелы сквозят по моей коже, цепляя и искусно жаля.

У девчонки красивые губы. Пиздец какие красивые. На них сразу и обратил внимание, когда официантка Маша подошла к моему столику.

– Демид, – шепчет.

А я сам не свой. Гоняю беглый взгляд по ее лицу.

– Один поцелуй, Маш.

Не знаю, почему вообще это сказал. Будто спрашиваю разрешение.

От нее несет невинностью. Ощущаю себя каким-то грязным и недостойным, что прежде никогда не случалось.

Наклоняюсь и захватываю ее губы. Сладкие, пьянящие. Я еще чувствую вкус вина и слизываю эти капли.

Маша застыла, не дергается. Все мышцы напряженные, почти каменные. В ступор вгоняет, но остановиться уже не могу. Мигающие сигналы стоп не для меня.

Рукой веду по предплечью вверх и обхватываю голову. Я словно собираю ее запах на ладонь и чувствую носом дуновение этого аромата.

Девчонка не сопротивляется, когда я кончиком языка касаюсь ее. Взрываюсь вкусом и почти слетаю с катушек, когда Маша робко мне отвечает. И правда, невинно и нежно.

Хочется большего, истерзать на хрен ее губы, чтобы болели часами потом. Исследовать каждый уголок ее рта. Подчинить, подавить, сделать зависимой от меня.

Но Маша упирается крошечными кулачками мне в грудь и пробует оттолкнуть.