– Да, разумеется, госпожа Бодлер, – Кирсанов улыбается так доброжелательно, будто даже на это не рассчитывал. Ну, вот что за мужик, веревки из меня вить может.

А ведь потребуй он пять или шесть часов работы вместе с Димой – вот он, именно Илья Вячеславович с этой его харизматичной физиономией и улыбкой, оплавляющей сердце, и знаете…

А я бы согласилась. Нет, Дима мне, конечно, знатно изгадил настроение. Но Кирсанов – по-прежнему мой любимый режиссер. И в принципе привлекательный мужчина.

До одури привлекательный, на самом деле. Ему около сорока, но это тот случай, когда возраст становится его достоинством. Тот же Варламов рядом с Ильей Вячеславовичем выглядит все тем же мальчиком.

Ну… Да, Элька не зря напоминала про бессмысленность флирта с Кирсановым. Но даже осознание этого не мешало мне сейчас сидеть с прямой спиной, ненавязчиво развернувшись в сторону режиссера вырезом на груди. Может, и ничего, что таким позорным образом погибла блузка. По крайней мере, чувствовать себя привлекательной, когда сидишь напротив симпатичного мужчины, довольно приятно.

Нет, у меня не было на Кирсанова никаких планов. Но, в конце концов, имею же я право почувствовать себя женщиной, а не одним только приложением к клавиатуре?

Не напоминайте про Костю, ну пожалуйста. Знаю, со стороны кажется, что я совершенно потеряла стыд и совесть, но вообще я же сейчас просто наивненько мечтаю. Понятное дело, изменять своему нынешнему мужчине я не буду, даже если был бы вариант. Хоть в мыслях-то мне можно побыть девушкой, которая может привлечь внимание Ильи Кирсанова. В жизни-то я точно, что не могу. Кто из замужних женщин не представлял себя в объятиях своего кумира – тот может бросить камень, ага. Только не в голову, пожалуйста!

– Мы можем поработать прямо сейчас, – голос Варламова вновь приземляет меня на землю. Особенно занятно, что звучит он недовольно, да и смотрит он на меня раздраженно. Не знаю почему, но мне хочется показать ему язык.

– Если у госпожи Бодлер есть сегодня время, – Кирсанов смотрит на меня вопросительно. Я бросаю взгляд на часы.

– Есть пара часов до обеда, и пара часов после. Потом я уеду работать над книгой.

Дольше чем четыре часа в компании Варламова я все равно не вытерплю. Это и так больше, чем я очертила для сценарной работы, и больше, чем предусмотрено в договоре. Просто мне хочется разобраться со сценарием побыстрее, чтобы избавиться от необходимости часто видеться с Димой.

– Этого более чем достаточно для начала, – улыбается Илья Вячеславович. – Дима, вы можете идти. И не забудь проинструктировать госпожу Бодлер по поводу информационной безопасности.

– Разумеется, – Варламов кивает как-то отрешенно. – Идемте, госпожа Бодлер.

Как он резко съехал с “Поли”. Боже, неужели мой муженек вспомнил, что он мне бывший и домашние формы имени между двумя разведенными людьми, да еще и при ком-то постороннем – это некорректно. Да где бы записать такую эволюцию? Пять лет прошло, а до Димы дошло? Хотя, честно и объективно – он на самом деле выглядит почти обиженным. И физиономия мрачная, и руки в карманы джинс запихнул. Зайчик какой, сердитый. Не был бы моим бывшим – ущипнула бы за щечку.

Из кабинета Кирсанова мы выходим, и тут приходит пора прощаться с Элькой, которая вообще-то приезжала, в основном, чтобы мне не было страшно, в сценарной работе подружка не участвует. С Димой Элька обменивается только двумя очень красноречивыми взглядами. Со мной – еще и обнимается “на дорожку”.

– Удачи, – шепчет Элька мне так, чтобы Варламов не услышал. – И держись.

Я чуть улыбаюсь. Держусь. Я же хочу, чтобы все получилось, значит – у меня нет выбора.

И вот мы с Димой остаемся вдвоем. В некоторые моменты это ощущение “вдвоем” наступает посреди коридора, в котором то и дело, туда-сюда бегают люди. Дима тяжело смотрит на меня, я на него – бесстрастно, ожидая, пока наконец этот снежный король оттает и двинется с места. На самом деле мне тревожно и неспокойно с ним. Он – прошлое, за которое упорно цепляется некая часть моей души. Он – в принципе не самый приятный мужчина, как я это ощущаю после развода.

Будет непросто.

Но я держусь!

– Идем. – Дима наконец трогается с места и шагает в сторону того конца коридора, где до сих пор толпятся собравшиеся на кастинг мальчики.

Его кабинет чуть поменьше, чем у Кирсанова, но светлее. У Ильи Вячеславовича кабинет выглядел дорогой приемной, отделан темным деревом. Ощущалось, что кабинет для Кирсанова – место для встреч с людьми, работает он совершенно в другом месте.

У Димы же… Нет, особого рабочего беспорядка нет, на самом деле Дима аккуратист тот еще, это я и по нашей с ним семейной жизни помню. Вот и тут – стол почти свободен, в стеллажах у стен идеальный порядок. Светлые стены, серый паркет. На краю дивана рассыпаны-таки листы распечаток, и это единственное место, где порядок не соблюдается.

– Под тебя делали кабинет, или какой достался? – с интересом уточняю я, скользя пальцами по блестящему подлокотнику дивана.

– Под меня, – голос Димы чуть смягчается. – Присядешь?

– Сюда? – я, чуть подняв брови, бросаю взгляд на диван. – Нет, спасибо. Могу представить, сколько актрисок у тебя на этом диване «получали протекцию».

– Не так уж много, – Дима чуть улыбается краем рта, но голос все равно звучит слегка оправдывающимся. – Я же не кастинг-директор.

– Но возможности-то есть все равно, – я пожимаю плечами, стараясь унять что-то внутри, что начало негромко скулить. Нечего раскисать. Я сама завела эту тему, сама и виноватая.