Шрифт:
– У тебя с деньгами как?
Этот мамин вопрос явно оказался лишним. Дима скривился, как от зубной боли, и сообщил, что денег ему хватает.
– Сегодня позже вернусь. Надо побыть до эфира, – предупредил он, поднимаясь из-за стола.
– Выперли Маляву. Такая она, жизнь-жестянка, – промолвил Стас Омельченко с каким-то мазохистским удовлетворением.
– Как выперли?
– Без выходного пособия, – конкретизировал оператор.
Элеонора не выразила ему особого сочувствия.
– Каждый за себя, один Бог за всех, – продолжал Стас, прислонившись к холодильнику службы новостей.
Малявкина рассчитали прямо с утра по «алкогольной» статье Кодекса законов о труде РСФСР, который продолжал применяться в свободной России. На этом завершилось служебное расследование, которое учинил Василий Иванович.
– «Россия», значит, показывает голых баб и мужика, похожего на генерального прокурора 6 , и ей ничего, как с гуся вода. Никого не увольняют, не штрафуют. А мы, конечно, тяжкое преступление совершили…
6
В ночном выпуске «Вестей» 17 марта 1999 г. была показана почти часовая видеозапись, на которой человек, похожий на генерального прокурора РФ Юрия Скуратова, занимался сексом с двумя девушками. По сведениям газеты «Коммерсант», показ был прямо санкционирован Кремлем. В появлении записи сам Скуратов обвинял директора ФСБ Владимира Путина.
– Стасик, не гунди. Дай сосредоточиться, – попросил Жора.
– А ты чем-то важным занят? – агрессивно отреагировал Стас.
– Сюжет пишу, про вещевой рынок.
– И что с рынком?
– Могут аренду не продлить.
– Да ладно! – живо заинтересовался Омельченко, редко вникавший в содержание новостей. – Куда же будем за шмотками ходить?
Крупнейший в городе вещевой рынок, предлагавший народу весь ширпотреб – одежду, обувь, головные уборы, косметику – располагался на территории ипподрома, который с начала девяностых не использовался по назначению. Кроме торжищ, там проходили выставки-продажи легковых авто. Арендатором выступал бизнесмен Птицын, депутат городской Думы, владевший сетью мясных лавок. Места на ипподроме он, в свою очередь, сдавал в субаренду «челнокам», возившим товар из Польши и Турции.
– Еще пока неясно. Может, рынок и сохранят. Кому-нибудь другому передадут, кроме Птицына, – высказал предположение Жора.
– Разборки начнутся, – резюмировал Стас и, двинув локтем, чуть не смахнул с холодильника пузатую глиняную чашку с городским гербом.
– Эй, осторожнее! – по-хозяйски прикрикнула Маша, на диване ждавшая своей очереди воспользоваться компьютером.
Стас притронулся двумя пальцами к чашке, понюхал и брезгливо поморщился.
– Для чего это?
– Бактериальные культуры, – спокойно сказал Дима.
– Какие-какие культуры?
– Бактериальные. Выращиваем на продажу.
В ничейную чашку примерно месяц подряд сотрудники сбрасывали использованные чайные пакетики с нитяными хвостиками, выплескивали остатки йогуртов и кефира. Отходы накапливались и перемешивались между собой и уже, кажется, забродили. Избавиться от них и вымыть посудину творческие люди постоянно забывали. Или не успевали, что было не принципиально с точки зрения конечного результата.
– Злые вы, уйду я от вас, – ответил Стас, когда никто даже не улыбнулся.
После того как он осуществил свою угрозу, Элеонора кивком указала Диме на дверь. По общему коридору сновали Оля, Василий Иванович и Фима, искавшие какую-то кассету и при этом что-то горячо обсуждавшие. Единственным местом, где можно было посекретничать, оставалась эвакуационная лестница.
– Я тебя прошу подключиться к этому делу, – тихо сказала Элеонора.
– Подключиться? – недопонял Дима.
– Андрей Константинович допускает, что канал подставили не просто так. Он попросил меня быть внимательнее… ну, и ты ведь не откажешься помочь?
«Хорошо господам начальникам в сыщиков играть, а мне еще через полгода жрать нечего будет», – с неожиданно накатившей ненавистью подумал Клевцов.
Элеонора истолковала его заминку по-своему.
– Сейчас, после увольнения Малявкина, возможный виновник может успокоиться и потерять бдительность. Конечно, если он среди нас, – доверительно сообщила она.
– Ветрова рассматриваем? – спросил Дима, пересилив себя.
– Да.
Внизу на лестнице послышались чьи-то шаги. Элеонора крепко сжала Димину руку, отпрянула назад и пулей выскочила в коридор. Со стороны административного отдела разносились громкие вопли Фимы и невнятные оправдания девушки Людмилы. Она зачем-то залезла на авторский стеллаж и утащила оттуда на съемку одну из рабочих кассет Орлова, притом с нужным ему видео.
Третий день недели был закреплен за Элеонорой в роли ведущей. Выпуск записывал и монтировал Стас, вопреки опасениям Баранникова собранный и деловитый. Директор информационного вещания сидел в это время в кабинете службы новостей, на стуле у вешалки, листая цветное иллюстрированное приложение к «Коммерсанту». Дима на диване изучал исписанный до последней странички блокнот перед тем, как отправить его в утиль. Найти там что-то особо важное он не рассчитывал, скорее, просто заполнял паузу.