Шрифт:
Его телефон звонит.
– Слушаю. Да, я звонил. Почему? Она нужна мне именно сегодня. А если больше? Три цены за ночь. Ваш уважаемый человек выберет себе несколько девочек за эту сумму, – продолжает торговаться он. – Четыре. Да мля! – бесится, до хруста сжимая ладонь в кулак.
Я тихо слезаю со стола и ухожу в комнату. Слепо смотрю по сторонам. Взгляд цепляется за пятна на стене. Провожу по ним пальцами. Кровь… Что здесь было?
На кухне раздаётся страшный грохот. Выскакиваю, Илья перевернул стол, на котором я сидела. Его ноздри агрессивно раздуваются.
Не договорился.
– Просто останься, – просит хрипло и сдавленно. Не подходит, сжимает – разжимает пальцы. Резко выдыхает и ставит на место мебель. Поднимает перевернувшийся табурет и пинает его под стол. – Я что-то ещё придумаю.
– Я не могу, – снова обнимаю себя руками.
– Тася, не ходи туда. Тебя там сломают.
– Мне пора… прости, – разворачиваюсь и выхожу в прихожую.
Как дальше существовать с ним на одной территории, я теперь совсем не представляю. И не могу себе объяснить, почему уходить стало ещё труднее. Может, это потому, что, обуваясь, слышу, как он рычит на кухне и опять что-то переворачивает. А я делаю шаг из его квартиры и тихо закрываю за собой дверь.
Глава 11
Тася
Такси подвозит меня к огромному особняку охраняемого элитного посёлка. Высоченный забор, у входа два вооружённых «шкафа», одинаковых, безликих. Странные они, неприятные, и место мне не нравится, я хочу домой, к сыну и …чёрт, к «раненому» зеленоглазому художнику. Это всё лучше, чем идти туда, где дубасит клубная музыка, слышны крики и плеск воды.
Вечеринка?
Охрана с каменными лицами нагло ощупывает меня с ног до головы, заглядывает в сумочку и только после этого пропускает:
– В дом. Второй этаж, налево до конца, – дают навигацию.
Вхожу во двор и слепо иду вперёд, наметив для себя вход в особняк. Всё, что происходит вокруг, мне абсолютно неинтересно. Справа снова раздаётся плеск воды, в ближайших кустах кого-то тошнит, а на скамейке у дома молодой парнишка лет восемнадцати стягивает верх мокрого купальника с замёрзшей девушки. К сожалению, не заметить этого не вышло, как и его стеклянного взгляда.
Боже, куда я попала?
В доме бардак. В просторном холле на полу валяются жестяные банки, стеклянные бутылки. Разлит алкоголь, и его резкий запах раздражает ноздри. Прижав сумку к себе, осторожно поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Колени подгибаются, лёгкие горят, а сердце уже устало работать на высоких оборотах. Ему больно, оно плачет, а я нет. Иду, потому что завтра после университета я посплю пару часов и поеду к сыну.
Нахожу указанную охраной комнату. Стучу. Никто не отзывается. Стучу громче. Дверь резко распахивается. Передо мной пьяно покачивается мужчина с небольшим животиком, залысинами на висках, в расстёгнутой рубашке, перекошенном галстуке и штанах без ремня.
– Заходи, – кивает, и его ведёт в ту сторону, куда двигается голова.
Сжимаясь ещё сильнее, перешагиваю порог чужой спальни. Здесь тоже хаос. Перевёрнута постель и вверх дном валяется низкий столик со столешницей из матового стекла. Красиво. Было.
А в мыслях совсем другой стол. И мужчина другой.
«Не ходи туда, Тася. Тебя там сломают»
Илья так пытался меня отстоять, будто я для него самый близкий человек. От этого становится ещё хуже.
Клиент всовывает мне в руку бокал с алкоголем.
– Пей, – пьяно приказывает и внимательно следит за тем, как я подношу бокал к губам и делаю маленький глоток, тут же обжигая язык высоким градусом. – До дна, – подходит и ударяется бутылкой о край.
Сам пьёт из горла, роняет её на пол и тянется ко мне пальцами. С трудом заставляю себя стоять на месте, пока он, вдавливаясь в кожу, ведёт по открытой зоне декольте в ложбинку груди. Хватает её ладонью, сминает. Прикусываю язык, чтобы не застонать от боли.
– Шикарная. Люблю упругие сиськи. У Леона всегда были лучшие тёлочки. Тебя я раньше не видел. Новенькая? – покачиваясь, пытается подобрать бутылку с алкоголем.
– Да, – отвечаю тихо, но выходит жалко и уязвимо.
Мне противно и страшно. Я всеми силами стараюсь перебороть это в себе.
Клиент переключает свой интерес на алкоголь. Садится на край кровати, опять роняет бутылку.
– А у меня праздник сегодня. Мы с сыном отмечаем, – смеётся он. – Я с женой развёлся. Двадцать пять лет с этой стервой прожил. А теперь свобода-а-а, – раскинув руки, падает спиной в хаос на кровати.
– Поздравляю, – стою на месте, не решаясь подойти ближе, да он и не просит. Лежит, пялится в потолок.
– Знаешь, как тебе повезло, – продолжает важно вещать из горы подушек и скомканного одеяла. – Будешь трахать самого заместителя прокурора.
Понятно, почему Илья не смог договориться. Здесь дело не в деньгах, а в очень нужных Леону связях.
О том, что они есть у него везде, я узнала ещё в тот день, когда попыталась обратиться в полицию. Умоляла о помощи, кричала, стучалась в двери начальства, объясняла, что у меня забрали ребёнка. А меня – в самый настоящий бордель!