Однажды, после очередной процедуры, Маша вернулась ко мне из спальни, задумчиво прикусывая губу:

– Алик, у меня к тебе просьба. Ты не можешь не понимать, как сложно носить белье на второй-третий день, когда все цепляется. Кстати, в первый день тоже не рекомендуется, чтобы не вызывать раздражений. Не возражаешь, если нижнюю часть я буду носить только в особые женские дни?

Я не возражал. Это привело к тому, что другие клиентки, глядя, как Маша расхаживает по квартире в одной футболке или в длинной и, зачастую, до полупрозрачности тонкой майке, тоже не стеснялись меня даже вне рабочего места. Из-за этого новых клиенток сразу интересовало, не «голубой» ли я, но первая же процедура расставляла все по местам. Мой организм реагировал на женскую красоту, клиенток это умиляло и забавляло. И никто не возражал. Бестактное выпирание моей мужественности даже помогало. Придя во второй раз, похожая на подростка Арина попросила обслужить в долг, у нее не оказалось с собой денег. У меня на языке вертелось «Согласен работать бесплатно, для меня это не труд, а удовольствие», вслух же я произнес:

– Хорошо, принесешь в следующий раз.

В следующий раз Арина пришла сразу после пышной Беллы. Мои руки и глаза и еще помнили тыл предыдущей клиентки – обширный, пухло-правильный, такой, что если всколыхнуть, он будет долго дарить глазам наслаждение бесподобными, медленно угасающими колебаниями. Арина была полной противоположностью, ровной и тонкой, и состояла, казалось, из одних локтей и коленок. Впрочем, не только, не только. За что и нравилась. На данном этапе жизни мне нравились все, у кого есть «не только», даже если груди не шире локтей, а ягодицы не больше коленок.

Дело продвигалось быстро, а в мой любимый момент, когда клиентка разворачивается тылом и нагибается, Арина заговорила:

– По поводу оплаты. Скажу правду, а ты решай. У меня сложная ситуация. Деньги срочно понадобились на другое, а выглядеть идеально нужно и на работе, и на личном фронте. У меня появился богатый поклонник, и чтобы соответствовать, пришлось вложиться в дорогую одежду. Сейчас я в долгах, лишних денег нет и не предвидится, но мне нравится ходить к тебе, я не хочу терять эту возможность. Маша сказала, что у тебя нелады с твоей девушкой, поэтому ты глядишь на всех с такой плотоядностью. Давай поможем друг другу.

Я гляжу на всех с плотоядностью?! Маше за меня, как выясняется, даже извиняться пришлось и искать оправдания. Сюрприз, однако. Но это никому не мешало, а сейчас привело к неожиданному результату. Как утверждает народная мудрость, все к лучшему.

Выставленная мне угловато-крепенькая задняя выпуклость Арины казалась отмасштабированной от средневзятой в сторону уменьшения, это особенно бросалось в глаза после пышной Беллы. Мне, оставленному без сладкого еще на долгие месяцы, как я уже говорил, нравились любые. Сейчас передо мной открылся новый мир: компактный, узенький, какой-то ненастоящий, с соломинками уходящих вниз тонких ножек. Посередине его разделяла не трещина глубокого ущелья, в которую надо притискиваться, а, скорее, обмелевшее русло реки с цветными ямками и плавными пологими берегами.

Арина ждала. Я судорожно сглотнул. Руки с новым чувством огладили предлагаемое.

Мы все сделали тихо, снаружи об этом никто не узнал.

Затем такая же ситуация сложилась с рыжей Оксанкой. Веснушчатое солнышко чуть не с плачем поведало мне о финансовых проблемах и поинтересовалось, не найдется ли каких-то вариантов. Варианты нашлись.

После тоненькой Арины и плотненькой мелкой Оксанки захотелось разнообразия, и к пышнотелой спортсменке Белле я сам вышел с предложением:

– У меня проблемы на личном фронте, и если у тебя возникнут затруднения с оплатой, иногда я согласен на бартер.

Высказанное деловым тоном сообщение было выслушано, обдумано и к следующему разу одобрено.

До сего дня, бывало, у меня возникали мысли о визите к Любе-номер-два, теперь я задвинул их подальше. Жизнь налаживалась во всех областях. И никуда ходить не надо. Красота.

Соображение о том, что я соучастник обмана неких неизвестных мне парней, чьим «половинкам» предоставлялись услуги по бартеру, у меня даже не всплыло. Девушек с нормальными стабильными отношениями среди моих клиенток не было, все они – работницы ночных клубов, привыкшие к демонстрации себя и, как оказалось в некоторых случаях, не только к демонстрации, и те из них, у кого случалось в жизни что-то большое и серьезное, мгновенно выбывали из когорты. Оставшиеся ждали своего счастья, перебиваясь случайными знакомыми, от которых при такой работе отбоя не было. Другими словами, от нашего бартера никто не страдал, скорее наоборот.

Про Любу я, конечно же, не забывал. Из заработанных денег я купил ей золотое кольцо, осталось собраться с силами и съездить, чтобы подарить. И все же поездку я, как мог, оттягивал, предпочитая общаться в сети.

У меня появилось прозвище. Джава. Как все прозвища, оно возникло случайно и быстро ушло в народ. Ко мне приходили ради нежных рук, и сначала возникло сокращение НеРу. Оно не склонялось, плохо ложилось на язык, а в длинном виде, как «Нежные руки», несло ненужный оттенок. Если некоего мужчину, ни разу не виденного, называют таким прозвищем, возникает мысль о его альтернативной ориентации или на ум приходит картинка чего-то воздушно-тщедушного и женственного, не от мира сего. Я был нормальным, выглядел нормально, а нежные руки оказались единственным талантом, за который передо мной раздевались красотки, разрешали себя трогать, а потом за это платили – деньгами и не только. В конце конов, кто-то выяснил, что был некогда известный политик с фамилией Неру, а звали его Джавахарлал. Так я стал Джавахарлалом и, почти сразу же, просто Джавой. Так меня теперь называли, так обращались ко мне, а имя Алик осталось для Маши. И еще Даша по-прежнему называла по имени на правах старой подруги – все же с ней мы познакомились раньше и, возможно, между нами даже что-то было, если вспомнить историю в ресторане.

Иногда «мастера Джаву» звали поработать на выезде, я отказывался. Современные технологии позволяли оставить след о таком событии, а мне сюрпризы не нужны. В моем доме видеокамер нет, процесс моей работы никто не запечатлеет, чтобы однажды предъявить будущей супруге. Всех денег не заработаешь, а береженого, как известно, Бог бережет. К тому же, я работал не ради денег, на первое место вышло удовольствие от жизни. Завтра все это уйдет в прошлое, затушуется, испарится, за него станет стыдно… Но это – завтра.