Шрифт:
Его вопросительно-хитрые глаза смотрели на меня.
– Так ты подслушал наш разговор?
– Я первым спросил тебя. – Он невзначай прикоснулся к моему подбородку, после уже сознательно поднял мою голову, чтобы увидеть правду в глазах.
Я опустила голос до полушёпота:
– Я так думала сначала, а сегодня поняла, что влюбляюсь, я не смогла сказать этого Насте, я не имею права лезть в ваши отношения.
– Какие отношения? Она ребёнок. Ника… – Он усомнился в своём утверждении, посмотрев куда-то в сторону.
– Ей скоро восемнадцать.
– Но мне ты нравишься. – Он влажными губами осторожно прикоснулся к моему напряжённому рту, я закрыла глаза, держа Даниила за плечо. Мы пододвигались всё ближе друг к другу, и вот наши тела уже ощущают взаимное тепло. Я чувствовала, что приближаюсь к грани, и, если сейчас не прервать столь затянувшийся поцелуй, я начну раздевать его, а этого тут делать не стоило. Положила голову ему на грудь, и это прошло.
Даниил молча отвёз меня на работу.
– Я сам поговорю с Анастасией, скажу ей как есть. Она не должна страдать и надеяться на что-то.
– Она будет считать нас предателями?
– Она всё-таки девочка взрослая. Не переживай, моя хорошая.
– Конечно, она взрослая.
Я вышла из машины и пыталась прийти в себя.
День выдался крайне тяжёлым. Бывали дни, когда у нас с Олегом ничего не получалось станцевать. Я злилась то на него, то на себя. Вечером, придя домой, бросалась на кровать и долго говорила с мамой, с Катей.
«Катенька, как я запуталась, буквально во всём!» – Я часами изливала ей душу. Она гладила пальчиком объектив камеры, успокаивая меня, как если бы была совсем рядом. Я обнимала телефон, прижимала его к груди, и тепло перегревшегося гаджета напоминало мне горячие объятия любимой подруги.
Поговорив с Катей по телефону, рассказав ей, что с Антоном, кажется, всё кончено, я тут же уснула. Мне уже в который раз снился зелёный безмятежный луг и голубое солнечное небо. Мы лежим в траве – Катя и я. Вокруг летают бабочки, феи, горизонт окаймляет радуга – врата в волшебный мир. Мы тут единственные люди, и нас никто не смеет тревожить.
В следующие выходные мы договорились с Даниилом встретиться в «Олимпии». Рассвет гнал ночь к горизонту, приближая конец лета. Тридцатое августа – день рождения юной фигуристки Лены Котовской. Мы шли поздравить её.
Даниил встретил меня самым тёплым взглядом из всех, что я когда-то видела на нём. Чего не скажешь об Анастасии. Когда в фойе он не удержался и поцеловал меня, не испугавшись красной помады, придерживая ладонью за талию, поглаживая шёлковое платье одной рукой, а другой вцепившись в волосы, ровно в этот момент она и пришла. Я отряхивала что-то с одежды, поправляя причёску.
– Привет, Настя! Постой. – Даниил решил, что это лучшее время объясниться.
– Что, Даниил Леонович? – Глаза её были готовы опустошиться из-за подкравшейся непогоды; она дрожала.
Убедившись, что рядом никого, Даниил тихо сказал:
– Настюша, ты же понимаешь, что у нас с тобой ничего не может быть?
– О чём вы? Что она вам сказала? – Настя кивнула в мою сторону и посмотрела, как на врага номер один.
– Настя, я сам слышал ваш разговор. Да, не очень красиво получилось, прости меня.
– Так вы, наверное, слышали и то, что Ника ясно дала понять: она вас не любит. Признайся, Ника, ты не хочешь отношений. Так ты сказала? Чего ты тогда хочешь, кого обманываешь?
Я стояла, задержав дыхание.
– Настенька, прошу тебя, не волнуйся так. Я не хочу ссориться с тобой. Пойми, я не думала, что так получится. Уже во время нашего с тобой разговора до меня дошло, что Даня мне нравится.
– Д-даня? – она чуть с ума не сошла от фамильярности в обращении с его именем.
Возможно, это был самый тяжёлый миг до сих пор в моей жизни. Даниил позже поговорил с Настей наедине. Но со мной она более даже не здоровалась.
Главное, мы все вместе поздравили Лену. После катания кто-то оприходовал торт и разукрасил имениннице лицо кремом, чтобы меньше съесть; а пока Даниил общался с главным тренером Эрикой, я незаметно ушла. Я просто ушла. Мне сделалось отвратительно. Я не понимала, за что ко мне такая ненависть у Аны? Нужно было сразу ей тогда сказать, что да, у нас отношения. А я, как несмышлёныш, насоветовала ей всего. Но как раз то, что я не стала ничего выдумывать, а по-доброму ей сказала лично подойти к Даниилу, и подкупило его. Ведь он всё слышал. И у стен есть уши. Второй раз убеждаюсь в этом.