Над столиком подруг нависает… Оборотень! Появился как из-под земли. Ни охрана, ни предостережения Руссо его не остановили. Он бросает на меня загадочный взгляд и ухмыляется. Не успела я отреагировать, как он тащит Анну на танцпол.

Муж возвращается к столику, я показываю на нежелающего покинуть нас гостя. Руссо не верит своим глазам.

– Не оттаскивать же его от Анны.

Руссо садится рядом и перетягивает меня к себе на колени. Забирает рацию у охранника и говорит Годзилле, чтобы присматривал за Оборотнем.

– Как этот сукин сын проходит в зал? – орет Годзилла и матерится. – Мы все выходы держим!

– Видать, есть еще ход… Если знает Оборотень, кто еще может знать? Тащи Коляна. Придется по второму разу ему язык развязывать.

Руссо бросает на меня обвиняющий взгляд. Ох! Это из-за того, что я вмешалась в разборки с главой охраны.

– Видишь, детка, что бывает, когда ты встреваешь куда не надо.

– Мог бы и не говорить, – бурчу я и надуваю губы, – я и так все поняла.

Руссо снова тянется к рации, просит осмотреть каждый сантиметр крыши.

Аристарх

Влад уведомил, что самолет будет готов к взлету через полтора часа, а значит, нам с Вероной пора выдвигаться.

– Детка, прощайся с гостями, нам пора.

Верона расплылась в улыбке.

– Брачная ночь?

– Она самая, – одной рукой отправляю подтверждение партнеру, другой сжимаю ее дрожащую коленку.

Моя малышка волнуется! Еще бы! Она знает: я, как самая нестабильная субстанция, могу вытворить что угодно, а по такой логике брачная ночь может пройти как в снегах Антарктиды, так и в римских катакомбах.

Верона щебечет с подругами, целует мать и брата. А когда возвращается, я хватаю ее за руку и веду к выходу. Сажаю за руль одного из секьюрити. Прошу после аэропорта поставить тачку в гараж коттеджа. Курт обещал отогнать ее завтра в мастерскую для прокачки.

– Скажи старшему по смене, чтобы утром переслал мне запись с парковки, на которой виден джип без номеров, – говорю я водителю.

Как назло, Дракон не выходит на связь. Я бы пробил сейчас того, кто говорил с матерью. Что за движуха? Почему мать так странно себя вела?

Моя малышка забирается ко мне на колени и припадает губами к шее.

– Милый, – мурлычет Верона мне на ухо.

Я уже чувствую, как она трепещет от предвкушения, заглядываю ей в глаза и спрашиваю:

– Что, хитрюга? Хочешь выведать, куда мы едем?

Она кивает и закусывает нижнюю губу.

– Терпи, оно того стоит…

Верона хнычет, совсем как ребенок. А потом тянется к моим губам. Но нам еще предстоит перелет, а я могу завестись от ее поцелуев с полпинка, поэтому уклоняюсь и сдвигаю брови.

– Разве наша ночь уже не началась? – ей не понятна моя реакция.

– Фактически да, технически – нет.

– Ты снова говоришь загадками.

– Я такой!

Не добившись от меня объяснений, Верона сползает с колен. Больше она не паникует, не нервничает. С ролью жены еще не свыклась, но и подружкой себя не считает – это чувствуется в ее жестах и реакции на мои слова.

– Я люблю тебя, Пушочек, – шепчу ей в ухо.

Она поворачивается – лицо озаряет широкая улыбка.

– Я тоже тебя люблю.

Подъезжаем к таможенному терминалу с вывеской «Для служебного транспорта». Предъявляю загранпаспорта и отвечаю на вопросы таможенников. Верона навострила уши. Уже понимает, что происходит что-то необычное. Мы проходим ускоренную процедуру досмотра.

Джип останавливается перед Bombardier Challenger. Водитель открывает дверь. Помогаю Вероне выбраться из машины и показываю на трап.

– Нам туда.

– Что ты задумал? Экстрим-секс, пока владелец самолета не вернулся?

– Верона! Откуда у тебя в голове такие безумные идеи?

Она пожимает плечами и ухмыляется. Ходячая Дерзость!

Прежде чем мы успели подняться на борт, приехал Влад с женой – убей, не помню ее имя. Как глянул на его вторую половину, челюсть отвисла. У Вероны, кстати, тоже. На анорексичном тельце какая-то тряпочка, претендующая на высокое звание платья. Почему богатеи одевают своих жен по принципу «чем меньше – тем лучше»? По сравнению с ними чиксы в мотоклубе выглядят целомудренными монашками.

Я представил партнеру Верону, тот расплылся в похотливой улыбочке.