У неё даже руки невольно задрожали вместе с коленками, пока она протискивалась в небольшой проход со своим ощутимо потяжелевшим багажом. Откровенно говоря, она сама не могла понять, почему так торопилась и зачем спешила как можно скорее занять хотя бы одно из кресел (по возможности, самое лучшее). Будто в любую секунду сюда могла ворваться толпа отчаявшихся, подобных ей, и сбитых от поисков с ног пассажиров и вытолкать её обратно в коридор вагона.

Ну уж нет! Теперь-то её отсюда ничем не выманишь. Хотя… Как-то странно.

Взгляд быстро пробежался по всем имеющимся креслам, двухъярусным багажным сеткам под потолком и остановился на угловом месте у окна. Висящее на настенном крючке чёрное кашемировое пальто явно мужского кроя, плюс стильный кейс из натуральной чёрной кожи на опущенной крышке приоконного столика и забитая там же крупными окурками пепельница – похоже являлись единственными здесь вещами с «уликами преступления», оставленными отсутствующим в эти минуты одним несчастным на всё купе пассажиром.

Почему здесь никого больше не было, учитывая переполненность остальных купе во всех пройденных до этого вагонах? Сомнительно, чтобы данный курильщик мог распугать всех предыдущих попутчиков именно своей чрезмерной любовью к сигаретам. Вытяжки здесь работали вполне сносно, да и сам запах дыма отличался от дешёвой никотиновой продукции, где настоящего табака встречалось ещё меньше, чем натуральных волокон в синтетических тканях. Не въедающаяся в одежду, в кожу и в волосы привычная терпкая вонь, а чуть ли не ярко выраженный фруктово-пряный аромат. На вряд ли это был освежитель воздуха. Да и вид окурков в пепельнице лишь подчёркивал данный факт своим нестандартным видом: чёрная обёрточная бумага с золотым кантом на стыке с белым фильтром и марочной голограммой на оном. На фоне пальто и кейса выглядели они вполне презентабельно и… «загадочно».

Вот в принципе и все улики, как и полное отсутствие какого-либо чёткого предположения, что не так с этим купе, а может и с его куда-то на время вышедшим пассажиром. А вдруг все, кто с ним ехал попросту сошли скопом на этой станции? Такое ведь тоже бывает, а Дэниз посчастливилось попасть в этот момент в образовавшуюся «пространственно-временную прореху».

Да и смысл искать какие-то объяснения, когда всё, что её сейчас волнует, это по скорее занять свободное кресло, а перед этим запихнуть свой увесистый скарб на багажную полку-сетку, успев всё это проделать до того момента, как сюда кто-нибудь наконец-то зайдёт. Последнее оказалось почти проблематичной задачей из-за весьма весомой тяжести обеих поклаж – единственное, что сейчас выглядело на общем фоне едва не выполнимой задачей. Уж на что Дэниз никогда не жаловалась (особенно последние восемь лет), так это на свой рост – одно из ярко выраженных родовых «проклятий», ниспосланных на её юную голову вселенским заговором. Ровно шесть футов – от пяток до макушки! О таком росте мечтают скорее мужчины, которым не суждено было дотянуть хотя бы до пяти футов и пяти дюймов, ну уж никак не молоденькие уроженки провинциальных городков, где каждую твою гипертрофированную черту будут обсасывать на протяжении всей твоей жизни от колыбели и вплоть до могильного камня.

Жердя, швабра, дылда, каланча, вышка, верзила – одни из самых безобидных эпитетов, которые преследовали Дэнни со средних классов и едва не до окончания общественного колледжа в её родном Кентвуде. Что уж говорить о перспективе найти себе по росту подходящего парня в подобном захолустье, не забывая по ходу о том факте, что каждого из них ты знала едва не с песочницы и большинство из них как раз и называли тебя теми самыми обидными словечками на протяжении почти пяти лет? А если у тебя ещё и очень завышенные требования со слишком утончённым художественным вкусом… В общем, всё, на что теперь ты могла рассчитывать с таким ростом, это на возможность самой закинуть собственный чемодан с дорожной сумкой на последнюю багажную сетку под потолком купе, даже не привставая для этого на носочки. Если, конечно, не подведут дрожащие от усталости руки и никто в этот момент не откроет двери со стороны коридора.

Так что спешила она не напрасно. Эти треклятые двери-таки открылись! Но, слава богу, уже после того, как Дэниз отправила более лёгкую сумку вслед за чемоданом и на несколько секунд замерла в лёгком «замешательстве», видимо, пытаясь перевести дух, поправляя на себе чуть стянувшуюся кверху одежду и определяясь с выбором кресла. Может стоило снять жакет, а то уж совсем как-то душно?..

Нет, всё-таки не стоило.

– Здесь есть свободные места?

Вначале она панически обернулась на звук отъехавшей в сторону купейной двери, затем чуть не чертыхнулась вслух, когда встретилась своим немного воровитым взглядом (как будто она тут делала что-то противозаконное) с маленькими глазками нежданного гостя. Отвечать на заданный вопрос правдой почему-то очень сильно не хотелось.

– По крайней мере, четыре кресла свободны. Сколько вам надо? – о, видимо, она ещё долго будет жалеть о своей порядочной честности и не только до конца данной поездки.

– Всего лишь одно! – стоявший в дверях незваный «гость» расплылся в довольной улыбке, тут же протискиваясь в открытый проём купейных дверей. Невысокий (для Дэниз, само собой) мужчина в поношенном пальто из шотландской шерсти трудноопределимого тартана (что-то между горчичным или затёрто хвойным), клетчатая кепка (скорее на лысую макушку) и внушительных размеров чемодан в мясистой ладони. Из-под расстёгнутых полов демисезонного пальто выступал пивной животик, раскрасневшееся лицо с бульдожьими щеками и птичьими на их фоне чертами указывало на возможную хроническую гипертонию; возраст где-то за пятьдесят или ближе к тому.

Он остановился посередине купе, почти впритык к Дэниз, а она какого-то чёрта, застыв на месте, смотрела с высоты своего роста, как он довольно-таки живо, с завидной легкостью закидывает свой нехиленький чемодан на багажную полку впритык к её вещам, умудрившись её как-то при этом не задеть и не толкнуть. Наверное, это был единственный момент, когда она радовалась, что ещё не сидела в кресле. Наблюдать за всеми его манипуляциями с иного ракурса… не приведи господь. Не говоря уже о самом предсказуемом в данной ситуации убийственном факте – контрастном запахе, исходящем от этого… ниспосланного ей на голову судьбой попутчика.

Слава богу, хоть отошёл в другой угол купе после своих бойких физ. упражнений с чемоданом. Правда… лучше бы он не делал того, что было итак вполне предсказуемым с его стороны, а ещё лучше – остался там же, возле дверей, рядом с которыми повесил снятые с себя пальто и кепку. То, что он выбрал багажную полку, которой воспользовалась Дэниз – уже отдавало тревожным звоночком к общей картинке и имеющимся знаменателям. Оставалось лишь успеть выбрать то самое кресло, в котором ей придётся просидеть остаток всей поездки и желательно подальше от этого ароматного… соседа. Но не стоило забывать и о втором неизвестном попутчике (чей табачный дым оказался на поверку куда приятнее одеколонно-потного запаха шотландского «горца») – хозяине чёрного пальто, стильного кейса и, видимо, очень дорогущих сигарет. Дилемма ещё та.