Шрифт:
В этот раз она «зависла» на кокаине на двое суток, и за все это время не спала ни минуты. Сегодня утром, увидев в зеркале свое отражение, она с беспристрастностью человека, выходящего из состояния наркоза, констатировала изменения. Под прядями обесцвеченных волос проклюнулись едва заметные, тончайшие темные всходы. Красный ноготь, отрастая, обнажил белую некрашеную лунку. В свои глаза Марина благоразумно не стала вглядываться, просто подтерла послюнявленным пальцем осыпавшиеся комочки туши и нацепила на нос черные очки. Одежда и вещи тоже понесли повсеместный ущерб. Телефон, разрядившись, лежал металлическим трупиком на дне сумки. Подол юбки неопрятно сморщился, пиджак, лишившийся нижней пуговицы, приоткрывал уже не вполне свежую майку.
Следующие два дня станут для нее адом. После того как она приедет домой, у нее наступит период черной отрешенности, во время которого она будет просто лежать на кровати, отвернувшись к стене, и периодически плакать. Ее силы иссякли, и бесполезно было пытаться обмануть организм новой порцией кокаина. Тело перестало давать силы в долг, замкнувшись в глухом молчании, которое вскоре грозило смениться истерикой. Времени у нее немного, ей нужно поскорее добраться до дома.
…Позавчера, чувствуя скуку и желая развеяться, она улизнула из дома к подруге Ире. Та заранее разжилась порошком, так что вечер обещал быть приятным. Игорю она ничего не сказала, все равно на следующий день рано утром он должен был улететь на пять дней в Москву на съемки своего «Предчувствия любви», и потому закатить ей скандал не мог. Ну а пожелает, теперь придется ждать своего возвращения, а за это время, он, возможно, и поостынет ругаться с ней. Она пыталась позвонить ему с издыхающей трубки, чтобы наврать что-нибудь, но его мобильный не работал. Решив, что хватит с ее муженька и попытки, она оставила телефон в покое, и вскоре тот окончательно разрядился, всхлипнув напоследок севшей батареей…
Начавшаяся у Иры девичья посиделка (она, Ира и Яна), через какое-то время выплеснулась из квартиры и покатилась по городу, набирая силу и размах, как снежный ком и вовлекая в свой водоворот все больше действующих лиц. Вереница клубов оставила в ее памяти яркие, но пунктирные воспоминания – танцы, текила, знакомые и незнакомые лица и кокаин, кокаин, кокаин… Под утро, когда душа, распаренная многократным приемом порошка, требовала уже не шумной музыки, а уюта и тепла человеческого общения, они всей толпой завалились в гости к некоему Анатолию. Какой из ее подружек этот Анатолий приходился знакомым, для нее так и осталось невыясненным, но это было и неважно, потому что у того нашлись запасы кокаина, количество которого удивило даже их видавшую виды компанию. Порошок обнаруживался везде: на кухонных столешницах, полочках – в самых неожиданных местах. У Анатолия они зависли на два дня. Вкус, с которым была обставлена его квартира, кое-где давал сбои: дорогие китайские вазы стояли здесь на дешевых циновках, а в мраморной ванной комнате обнаружилась пластиковая полочка для мыла.
Потом Анатолий стал к ней приставать. Но его плебейские веснушки и белесые брови были ей неприятны, и она послала его куда подальше. Схватив свою сумку и выскочив на улицу, она сначала она решила, что лишь выкурит пару сигарет на свежем воздухе, но, постояв какое-то время у подъезда в утренней прохладе, почувствовала, что как раз наступил подходящий момент для того, чтобы вернуться домой. Марина поймала машину и уехала, ни с кем не попрощавшись.
Когда машина остановилась у ворот ее дома, она сунула деньги водителю и вышла. Явно шокированный тем, что жилище «жалкой проститутки» оказалось современным коттеджем за высоким забором, не попрощавшись, он рванул с места так, будто его завлекли ночью на кладбище. Марина стала перебирать содержимое сумки в поисках пульта от ворот, который, как всегда, куда-то закатился. Пока искала, обнаружила, что ее сумка все это время таила в себе сюрприз – целехонький пакетик кокаина, свернутый в аккуратную блямбочку. Прощальная улыбка вчерашней вакханалии… Держать в руках этот пакетик теперь, стоя перед своим домом в свете дня, было странно.
Она вошла во двор. Ее «Тойота», оставленная во дворе, покрылась каплями росы. Ослабевшей рукой Марина открыла дверь и буквально ввалилась в дом. Он встретил ее полной тишиной и тем застоявшимся тихим запахом, по которому можно безошибочно определить, что хозяева не появлялись здесь уже несколько дней.
Она была рада, что вернулась. Сейчас она примет ванну, растянется на диване перед телевизором и будет смотреть веселые фильмы, в которых все заканчивается хорошо. Игорь появится дома только через три дня, и к этому времени она уже успеет оклематься. Пусть ругается потом, сколько хочет – раз не пойман, значит не вор, главное, что она не попалась ему на глаза в таком состоянии. И вообще, пусть скажет спасибо, что она осталась ему верна на этой вечеринке. Если подсчитать – как часто он отсутствует дома, с одной стороны, и сколько раз она ему изменила, с другой, то можно сказать, что она практически идеальная жена. К тому же, он и сам-то далеко не безгрешный ангел.
Организм каждой клеточкой молил об отдыхе, но пока это было невозможно: она была еще слишком взвинчена. В голове звенело, как будто там пели миллиарды мерзких цикад, и, казалось, мозгу тесно в черепной коробке, из-за чего постоянно хотелось трясти головой. По коже через одинаковые промежутки времени пробегал неприятный холодок. Возможно, если немного выпить, станет легче. Швырнув куртку и газету на пол, она, приоткрыв слегка окно, легла на диван и попыталась вспомнить, когда она мылась в последний раз.
Надо было сходить в душ, налить себе чего-нибудь крепкого, но она просто лежала, не шевелясь, и чувствуя, как в уголках глаз скапливаются горячие слезы и скатываются по щекам за уши, приятно щекоча виски. Ей было не по себе – при мысли о том, что ждет ее дальше, накатывало отчаяние. Возможно, для окружающих ее жизнь – это череда сплошных удовольствий, но сейчас она отчетливо осознавала, что все ее кажущееся благополучие – заслуга ее мужа, и стоит только ему с ней развестись (и, похоже, что день этот не за горами), как она останется без этого двухэтажного дома и без своей «Тойоты» – и даже без профессии, которая позволила бы ей заработать себе на жизнь. Еще неделю назад она обещала себе, что будет вести себя более сдержанно, чтобы не бесить Игоря лишний раз, и вот, пожалуйста, – сорвалась.
После своих кокаиновых марафонов она неизменно ощущала подавленность и растерянность, но так и не привыкла к этому чувству. Марина знала, что уверенность в себе, которую она сейчас начисто утратила, за несколько дней вернется к ней сама собой, как необходимый витамин или микроэлемент – ей нужно только потерпеть.
Ветерок, дувший из окна, приятно холодил мокрое от слез лицо, принося с собой едва различимый запах дыма. Слышно было, как шелестят листья на двух тополях-близнецах, стоявших перед их домом. На соседнем участке перекрикивались на непонятном южном наречии рабочие, ремонтировавшие крышу. Где-то еще дальше надрывно лаяла собака. Привычные и хорошо знакомые звуки не лечили душу. Размазывая слезы по лицу, она подошла к бару, чтобы выпить рюмку-другую коньяку. Коньяк сразу же разжижил скопившуюся внутри вязкую тяжелую муть, но сил не прибавил. Она снова улеглась на диван.