Шрифт:
Вы представляете, что в первую очередь гибнет тонкая прослойка интеллигенции, без неё прогресс задохнётся, как от отсутствия кислорода. Это вам не Куликово поле, это города, деревни, дома, семьи… Страна откатится в средние века… А в условиях войны это смертельно… Надо быть гениальным политиком, что бы в короткие сроки решить разногласия в стране, и уладить конфликт, в не. Я такого ещё не встречал». Отец умолк.
Мужичок живенько ухмыльнулся: – «Да, батенька террор это не лучший вариант. Но вы скажите, кто добровольно отдаст бразды правления? Ведь они будут драться батенька, не на жизнь, а на смерть. И мы будем драться. Да потому что, кто же даст шанс узнать другую жизнь, забитому и изнурённому тяжким трудом народу? Кто позаботится о них, бесправных и голодных? Таких как ваше семейство раз, два, три… Декабристы… Светлая им память… А основная масса, самодуры и мракобесы. Любого на плаху отправят, лишь похрусти у ушка купюрой».
Наконец Владимир Ильич сжалился над отцом и примирительно похлопал по плечу: – «Обещаю, что прежде попробуем ваш вариант… Да, позвольте мне чиркнуть вам пару строк на прощание… Я запечатаю их в конверт. Настанет время, вскроете. Может пригодиться. Буду очень рад, с вами ещё свидеться… И вам пора. Дочь заждалась».
Саша услышала последнюю фразу, и решительно шагнула на встречу, зардевшись, как спелое яблоко. Кивнув на приветствие, молча уткнулась в плечо отца. Она с интересом разглядывала присевшего на корточки крепкого интеллигентного мужчину. И ей было грустно оттого, что она случайно услышала. И горько, от отчаянной безысходности, что вдруг нахлынула и перехватила горло.
Ей было шестнадцать, у неё прекрасная, самая лучшая семья. Будущее любое, которое сама пожелает. Никаких заморочек с финансами. А тут вдруг вырисовываются ужасающие перспектива, что как большая акула вынырнула и стремительно устремилась на встречу. От яркого воображения у неё чуть не подкосились ноги. Но рядом стоял сильный и мужественный отец. И Саша ухватилась и повисла на его руке.
Мужичок бодренько поднялся. И по-дружески протянул конверт: – «Поверьте, я хочу только лучшего. Но не возможно, чтобы были волки сыты, и овцы целы».
3
Дома суетилась мама с Ташей, сервируя праздничный стол. Сегодня обещала приехать кузина с мужем. И все были полны приятных ожиданий. Семейственность у Сатурминых была в большом почёте. Светлана, это единственная племянница отца. Правда ходили слухи, что тётя в приятном положении, и поэтому выехала в Швейцарию с дядей, где спокойно; и благоприятный климат.
А Светка она вполне самостоятельная дама. К тому же замужняя… Эта искрометная всеми обожаемая особа. Которая, так и расплескивалась юмором и положительными эмоциями. Саша восторгалась ей. И не понимала, как же удаётся этой милой хрупкой женщине быть такой безудержно счастливой. Они не виделись пару месяцев. Но казалось, что её не было гораздо больше. Потому что все просто безумно соскучились. И вот она наконец, позвонила и сообщила что приезжает. На сердце стало тепло и уютно.
Комнату для гостей, с особой тщательностью прогенералили, и привели в готовность. Букет ярких астр только что срезали и поставили на туалетный столик. Там же пристроились некоторые из подарков, которые хранились до её приезда. И теперь торжественно расположились перед вазой с осенним животрепещущим букетом. Саша положила недавно вышедший сборник стихов Цветаевой – « Волшебный фонарь». И она точно знала, что Светлана будет ёму рада. Потому что такая же патриотка, как и весь их род. А стихи этой поэтессы так и взрывали, мозг, нервы, душу:
***
Идешь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала – тоже!
Прохожий, остановись!
Прочти – слепоты куриной
И маков набрав букет,
Что звали меня Мариной
И сколько мне было лет.
Не думай, что здесь – могила,
Что я появлюсь, грозя…
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!
И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились…
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!
Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед,
– Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.
Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.
Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли…
– И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.
Она в предвкушении вздохнула: – «Ну, когда же? …Как же тяжелы минуты ожидания».
Солнце, чуточку задержавшись в зените, неудержимо заскользило к горизонту. И тут у ворот затарахтело и с шумом остановилось авто. Семья будто по команде высыпала на улицу. Стремясь получить свою порцию счастья.
Светка была одета по последней моде и даже в дорожном одеянии выглядела, как только что с бала. Они жили в Москве. Муж служил в департаменте внешних связей переводчиком. И как жене высоко ценимого чиновника ей приходилось быть неотразимой. А её это и не угнетало. Она наслаждалась вниманием и роскошью. И даже была близка с царскими детьми. Коих считала очень даже порядочными и образованными людьми с прогрессивными жизненными позициями.