Пелена злости, ярости закрыла глаза. Ангелина толкнула его на это безумие, заверяя, что любит своего мужа. Но Цер не мелкий пацан! Нужно было детально всё узнать, потом лишь действовать. Идиот!

– Ты всё испортишь, – не замолкал Амиль. – Может, она в безопасном месте…

– Заткнись, – не дал договорить Цербер, направился прямо в кабинет Распутина. Тот зол. Напивается, оставив своих гостей в саду. Пытается отойти от шока. – Я послушаю, что он скажет. В любом случае убью, – с твердостью произносит.

– Как знаешь, – сдался Амиль, отходя на шаг назад.

Цер заходит в кабинет, хлопая за собой дверью. Ему плевать, что скажет Распутин.

– О-о-о, ты пришел? Иди, иди… Поговорим. Давно искал человека, чтобы излить душу, – неразборчиво бормочет враг, поднимая уголки губ в ухмылке.

Цер сжимает челюсти, опускаясь в кресло. Так и тянется его рука к поясу, дабы достать оружие и стрельнуть в суку, так, чтобы на глазах сдох. Но на этот раз послушает Амиля.

– Что за клетка? – самый важный вопрос, на который хочет получить ответ Цер.

– Ха-ха-ха! Клетка? Да ниче. Сидит там и наблюдает, как родные ее сдыхают. Отца с матерью мои люди застрелили… брат сгорел. А тот пацан, будь он проклят… Не забыла она его! Что бы я ни делал, она его, сука, не забыла! Каждую ночь вспотевшая просыпалась. Его имя орала. Дрянь!

– Какое имя? Любила кого-то? – взглянул в блестящие от ярости глаза мужика.

– Да. Дам-и-и-и-ир… Дамир… Всё орала. И даже в той клетке только его звала. Срать на родителей и братишку, – усмехается, залпом глотая виски. – Ты выпей. Она крепкая. Не сдохнет. Не волнуйся.

Распутин толкает бутылку в сторону Цербера, тот ловит. Открывает крышку и ставит на стол. Пить нельзя. Всю ночь Ангелину искать будет. И в то же время Цербер был в шоке. Чего только не пережила его девочка? Каким ненормальным должен быть человек, чтобы…

– У тебя есть видеозапись смерти всех ее близких? – неверяще спросил Цербер, доставая из кармана телефон.

– Естественно. Ты не парься. Все с ней ок будет. Крепкая она, – расхохотался, а Цербер еще больше напрягаться начал, перечитывая сообщения друзей.

«Ее нигде нет».

– Я никак не смог добиться, чтобы она того пацана забыла. Как только с этим… Как связалась? Мобильник, только когда в клуб ходила, был у нее. Дома отнимал. Еще с того дня, как ее в свой дом привез.

– Почему нет? Двадцать первый век, – попытался пошутить, дабы Распутин не догадался. Нужно быть осторожным с расспросами.

– Чтобы она со своим связалась? Не-а, это я мудро поступил. Отнял мобилу, потом увидел, что тот ее… Дамир, – кривит рот, когда произносит его имя, – не оставлял в покое. Несколько месяцев сообщения писал, звонил.

– А она? – перебил Цербер.

– А что она? Даже в курсе не была. Я отвечал на сообщения. Позвал на встречу. Там и грохнул. А Ангелина с того дня с ума сходит. Даже к психологу ее отправлял.

Да. Ответы на вопросы Цербер получает. Но каждый ответ – удар под дых. Убивает. Уничтожает. Разрывает на части. Вдребезги.

Цербер впервые в жизни чувствует себя так отвратительно. Только бог знает, какие усилия требуются, чтобы вот так сидеть напротив этого мудака по имени Гриша и слушать, как он как ни в чем не бывало рассказывает об испоганенной жизни беззащитной девчонки. Ей же было всего двадцать! Маленькая, совсем одна. Лицом к лицу со зверем. С бешеным псом! А за ее спиной никого…

Цербер на миг представил себя на месте Ангелины, и не по себе стало ему. Что может почувствовать человек, сидевший в полной темноте и смотрящий, как убивают родных, любимых? Видит их окровавленные тела? Она сильная, раз всё это выдержала. Ведь могла запросто сойти с ума… Но что будет, если она узнает еще несколько тайн о своем прошлом? Даже думать не хочется…

Эта бесконечная любовь к Дамиру… Погано на душе Цербера становится от мысли, что та хрупкая, невероятно чувственная девчонка спала с ним, представляя перед собой другого. Каждое слово, написанное в блокноте, расплывается перед глазами.

 «Наваждение? Иллюзия? Или моя фантазия?»

– Только я не понимаю, что она нашла в том парнишке? Она красивая такая… А он… Совсем ей не подходил! А знаешь, что мне больше всего нравится в ней? – усмехается, допивая виски из бокала. Не дожидается ответа от Цербера, продолжает: – Она беззащитная такая… Но упрямая! Даже если сжечь заживо, не пикнет. Молча сгорит. Вот этот ее характер сводит меня с ума… Сильная женщина. Независимая.

Независимая… так ли это?