Шрифт:
угрюмым и виноватым видом пытались справиться с наплывающими больными
воспоминаниями. Уже потом я понял, что это была всего лишь моя защитная
реакция. С ухмылкой на лице я пошёл умываться.
Утренние процедуры один из важных факторов моего спокойствия и
хорошего настроения. Я обожаю подолгу пялиться на своё отражение, разглядывая своё существо, своё тело, руки, торс, шею, свои рыжие лисьи
волосы, глаза, нос и зубы. Кстати, зубы я чищу так долго, что мой брат Роджер
постоянно подстегивает меня на этот счёт. Честно говоря, я и сам начал бояться, что однажды настанет день, когда я "сотру свои зубы с лица земли". Но Фрайм
даже без зубов всё равно Фрайм – Беззубый Фрайм. Это может быть довольно
забавное зрелище.
Как бы там ни было, я останусь красавчиком. Так меня учила мама. Она
постоянно мне говорила: “Фрайм, ты невероятно красивый мальчик”. Эта фраза
настолько укоренилась в моём сознании, что я бы смог себя принять и без зубов.
Дальше, как это принято, следует завтрак. Сам я обычно не завтракаю, ибо
чувствую, что ещё со вчерашнего ужина не всё успело перевариться, а, следовательно, я и не голоден. Мне нужно готовить завтрак для Роджера. Я
всегда встаю задолго до прихода учителей, чтобы не просто приготовить для
брата завтрак, но и успеть провести с ним время. Это очень важно как для него, так и для меня. Время проведённое вместе лечит нас обоих. А в такой день это
было супер важно. Обычно мы с ним смотрим Рика и Морти – это его любимый
мультик – слушаем музыку, иногда рисуем, но чаще всего просто болтаем, обсуждая сны, погоду, еду, всякие анекдоты, мои уроки, учителей и папу.
Наш папа, мягко говоря, трудоголик. Этот мужчина может встать в 3 часа
утра, собраться и уехать до самого вечера. Он отчаянно много и самоотрешённо
работает, чтобы покрыть все нужды моего брата инвалида и обеспечить
максимальный комфорт нашей семье. Глядя со стороны, он непременно достоин
уважения. Папа старается изо всех сил удерживать всё на плаву в финансовом
плане. И всё равно, сиделка брату на 12 часов стоит непосильно дорого для нас.
Мы еле позволили себе необходимого массажиста и основной уход. Поэтому с 8-
ми лет именно я ухаживаю за братом самостоятельно, из – за чего перешёл на
домашнее обучение. Этому я, кстати говоря, несказанно рад. Дома как-то оно
спокойней, можно сосредоточиться на предмете, не отвлекаться на, расцветающих как раз в этом возрасте, девчонок, стены родные, опять же, брат
всегда рядом и вдруг что, я тут же могу помочь и, разумеется, так было дешевле.
Школа вошла в наше положение и сделала большую скидку на данную услугу.
Роджер же, как истинный аристократ, обожает завтраки в постель. Иногда
он даже специально притворяется , что ему не хорошо, чтобы только не
появляться в гостинной, а насладиться своим завтраком лёжа у себя в постеле, под очередную серию своего мультика. Ещё нотку аристократизма его завтраку
добавляет свежесорванный из нашего сада цветок, который я всегда кладу на
поднос. Это не моя прихоть – я бы вообще отказался от этого – так когда-то
делала мама. Это она его так разбаловала своей излишней заботой и любовью.
Мне бы кто принёс завтрак…Но что поделаешь, эти тёплые воспоминания
хорошо на нём сказывались. А тем более в такой день… Поэтому его завтрак, состоящий из парочки яиц и всяких других вкусных вредностей, которые он
любит поглощать, словно какой – то монстр, я красиво разложил на подносе, украсил цветком и понёс к нему в комнату.
Когда я вошел, Роджер ещё спал. И хоть я уже и привык, но все равно
каждый раз, по утрам, я вздрагивал от одного его вида и с нетерпением ждал
массажиста, который мог исправить положение.
Каким-то образом, из-за болезни, по ночам у него защемляли нервы и его
страшно скручивало: атрофированные ноги растопыривались в разные стороны
так, как обычного человек, даже если бы сильно захотел, не смог бы сделать; голова по-дьявольски поворачивалась почти на 180 градусов; а руки, согнувшись
в локтях, вздымали вверх, своими загнутыми пальцами походя на две старые