Шрифт:
Припав к его сильному крепкому плечу, я зашептала что-то неразборчивая, не видя, но чувствуя, как на лице Андрея расплывалась счастливая, тёплая улыбка, которая озаряла собой весь салон автомобиля.
Отстраняясь, чтобы не мешать ему вести, я почти откинулась на спинку кресла, прежде, чем в лицо ударил яркий холодный свет фар.
Пробуждение было резким и тяжёлым. Любому, кто когда-либо видел кошмар, знакомо это отвратительно чувство липкого страха, которое выкручивает внутренности наизнанку. Дважды ударив себя ладонь в грудь, чтобы откашляться и прийти хоть немного в себя, я сдавленно задышала, сцепляя зубы. Воздух через них вылетал со свистом, словно из-за плохо закрытой двери. Волосы тяжёлой копной спали на лицо. Дважды проведя рукой, с дрожащими, как колосья пшеницы, пальцами, я попыталась зачесать их назад, чтобы дать больше доступа к кислороду. Корни были настолько мокрыми, словно не успели высохнуть после мытья головы. По спине пробежались липкие капли пота. Приложив на поясницу руку, я чувствовала, как с каждой секундой моя пижамная рубашка намокала.
Спустить ноги на пол получилось лишь со второй попытки. Тело не слушалось. Жило своей жизнью, что было привычным. Говорят, привыкнуть можно ко всему, но лишь не к голоду. Не правда, человек не когда не сможет привыкнуть ещё и ко «Дню Сурка», который повторяется в его голову каждую ночь.
Опираясь ладонями на стул, у меня получилось встать. Шаркая ногами по паркету и опираясь руками на стену, я заставляла себя идти. Последовательность происходящего было известно мне до секунды. Запнувшись ногой о порог ванной, я рухнула на кафель, издав лишь сдавленный выдох. Со второй попытки получилось нащупать выключатель. В глаза ударил колючий жёлтый свет. Потянув дверную ручку на себя, получилось немного выдохнуть.
Дрожь вновь пробрала всё тело. Грудную клетку сжало железными прутьями. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Второй заход. Как обыденно. Скребя пальцами по кафелю, в попытке взять управлением своим телом на себя, получилось перевернуться на колени. Когда-то я ругалась с Андреем из-за длинного крана ванной, который он купил, не посоветовавшись со мной. Теперь же, я благодарила его каждое утро. Холодная вода хлынула на шею, словно водопад, тут же забирая в волосы и спускаясь тонкими струйками за шиворот. Пробило на кашель. Пальцы мёртвой хваткой вцепились в края белоснежной ванны. В голове пошёл медленный отсчёт. Говорят, это помогает, сбивает с навязчивых мыслей. Мне не помогало, но давало возможность понять, сколько времени осталось, до того, как это всё закончится.
Ударив ладонью по ручке крана, выключая воду, я ещё полминуты провела в полной тишине, с опущенной вниз головой, слыша, как загнанно бьётся в ушах и горле кровь. Оперевшись ладонями на стиральную машинку, получилось встать с первой попытки, что не могло не радовать. Взяв самое длинное полотенце и обмотав им волосы, я вышла в коридор и медленно пошла на кухню, включая попутно свет. На часах 4:50. Слишком рано, для того, чтобы вставать на работу, слишком поздно, чтобы ложиться обратно спать.
Каждый день движения становились всё более привычными. Открыть крышку чайника, залить воды из фильтра. Ударить двумя пальцами по красной кнопке. Чайник начинает гудеть. Открыть нижний шкафчик, чтобы достать стеклянные банки с сушёным чаем. Закинуть две горсти в чайничек и залить воду, когда она вскипит. Подождать пять минут, перемещаясь медленно по кухне, чтобы окончательно прийти в себя. Налить заварку и плеснуть немного остывшей воды из кувшина. Сесть на стул за обеденным столом. Сделать первый глоток.
Все люди бояться смерти. Все, без исключения. Тот, кто говорит об обратном – безбожно врёт в попытках потешить собственное самолюбие и доказать окружающим свою псевдонапускную силу. Только стоит ему лишь на мгновение встретиться лицом к лицу с концом, как вся эта бравада сложится как карточный домик. Но не так страшна смерть тела, как смерть души. Когда ты не видишь никакого смысла в том, что происходит в твоей жизнь. Хотя, уже и «жизнью» это назвать язык не поворачивается. Каждый день похож на предыдущий. Даже смена маршрута или места работы не приносит никакого результата. Говорят, в такие моменты нужно больше разговаривать, но проблема в том, что выслушивать тебя никому резона нет. Может раза два, кто-то ещё из вежливости покивает сочувственно головой, потреплет за плечо, но на большее их не хватит. У каждого человека свои проблемы и на чужие им, как правило, наплевать. Это не чёрствость и не бессердечность – просто жизнь. Вот и получается, что остается каждый со своими проблемами наедине. И тут вступает в борьбу иная сила – самоконтроль. Если он достаточно силён, то всё получится. Скоро и солнце ярче засияет и жизнь покажется не такой серой. Если же нет…
Допив чай и закинув кружку в посудомоечную машину, я вновь бросила взгляд на часы. Скоро должен был проснуться Вадим. Из холодильника пахнула свежестью и прохладой. Быстро осмотрев наличие продуктов, в моей голове образовался список того, что необходимо будет заказать под вечер. Достав молоко и яйца, вытащив банку с мукой из ящика рядом с духовым шкафом, быстро замешала тесто на блины. До появления Вадима я была уверена, что готовить не умею. С Андреем мы часто ели в кафе и ресторанах, иногда заказывали доставку на дом. Теперь же вся еда вне дома казалась какой-то несытной. В ней чего-то не хватало, то ли специй, то ли каких-то ингредиентов. Вадька этого не замечал, а я чувствовала.
Сковородка зашипела стоило первым каплям теста попасть на неё. Пришлось включить вытяжку и прикрыть дверь в кухню. Комнату в миг заволокло запахом масла. Для кого-то готовка является средством медитации. Теперь я понимала, почему моя бабушка, в моменты ссоры с дедушкой постоянно бралась за нарезку салатов или зажарки для щей. Когда руки заняты, голова и язык не поспевают друг за другом, что сильно помогает не сказать лишнего и не задумываться о том, что изменить уже нельзя.
В коридоре послышалось шуршание. Загорелся свет. Медленно переваливаясь с ноги на ногу, попутно открывая дверь, в кухню протиснулось заспанное лицо Вадима.