Шрифт:
– Есть друг с большим потенциалом, который хотел узнать, не требуются ли вам сотрудники. Про друга я наврал, сам не понимаю, как так ловко и одновременно глупо я это придумал. Жандос, конечно, парень неплохой, но в некоторых ситуациях он совершенно бестактный. Стоит только сказать ему, что нравится Айна – и всё, пиши пропало. Он может подшутить над ней или сказать прямо; а может, и поставить меня в неловкое положение перед коллегами, которые не имеют ни малейшего представления.
– Ну подойди к Гаухар, или хочешь, я спрошу? – предложил Жандос. Вот же услужливый дурак. Прямо сейчас он всё испортит и поставит в неловкое положение.
– Нет, к Гаухар не хочу. Я лучше зайду позже. Пока можешь ничего не передавать; постараюсь сразу друга привести.
– ОК, – откликнулся Жандос, и тоже ушёл на обед. Его "окей" ничего не значит. Ставлю десять тонн, что он расскажет, что я приходил и спрашивал. Такие, как Жандос, всегда суют свой нос туда, куда не следует.
Обедаю я всегда недалеко от офисного центра, куда многие тоже ходят. Плотно поев овощей, мяса и картошки, решил, что кофе и пара сигарет не повредят. Объелся так, что ходить не мог, честное слово. В этот момент вспомнил, как в студенческие годы подрабатывал у дяди на станции технического обслуживания, которую просто народ называет "СТО". Целыми днями я таскал разные железные запчасти, работал кувалдой, закручивал гайки. И когда приходит время обедать, так сильно я никогда не переедал. Мне всегда казалось, что от физической нагрузки чувство голода приходит быстрее и сильнее. Но, похоже, при умственной деятельности метаболизм тоже повышается, чтобы серое вещество успешно попало в мозг. Надо будет об этом почитать, – подумал я, двигаясь к офису.
Стоя на крыльце перед входом в этот бизнес-центр, решил выкурить ещё одну сигарету, ведь, зайдя на работу, в ближайшие часы выйти уже не получится. Сегодня пятница, и все отчёты мы сдаём именно сегодня; следом выходные. Едва подкурив сигарету, из здания вышла Айна, глядя вперёд, она не заметила меня и прошла мимо. Я ощутил, как в воздухе остался шлейф аромата её духов. Возникло бурное желание подойти к ней сзади, обнять за талию, поцеловать в шею и почувствовать вкус её губ. В голове всё происходило так быстро, будто я умирал, и жизнь промелькнула перед глазами. Но это были не воспоминания, а мои тайные мечты. Сильно возбужденный, я окликнул её:
– Айна! – я спустился по ступеням вниз.
– Привет, Амир, – сказала она равнодушно. – Жандос сказал, что ты заходил. Но сейчас я не могу; зайди в понедельник. Пока.
После этого она села в какую-то машину и уехала. Это была не машина её отца – интересно, чья же она? Такси? И этот Жандос, знал, что всё расскажет… И что я ей скажу в понедельник, кого приведу? Чувства были двоякие: с одной стороны, я был рад, что в понедельник смогу подойти к ней без сложных схем и махинаций. С другой стороны, зачем я её окликнул? Если бы она не спешила, что тогда? Что бы я ей сказал? Обед давно закончился, приглашать нет смысла. По клубам она не ходит – и это, честно говоря, глупо. Мы едва знакомы, я о ней почти ничего не знаю. При этом я пытаюсь её куда-то пригласить. Кажется, это неправильный сценарий. Как завести разговор? Что сказать? О чём поговорить? Для меня это тёмный лес. Как люди умудряются строить личную жизнь с незнакомым человеком? Уму непостижимо.
К концу рабочего времени на меня нахлынуло чувство печали и одиночества. Я задумался, не сходить ли мне куда-нибудь и выпить чего-нибудь крепкого. Нужен был человек, которому я мог бы излить душу – тот, кто знает меня и поймёт без осуждений и нравоучений. Среди коллег такого человека не было. Я позвонил своему однокласснику и предложил выпить сегодня, акцентировав, что угощаю. Он с радостью согласился. Не то чтобы он любил халяву – нет, он вполне обеспечен и самодостаточен. Но я намеренно сказал так, чтобы он согласился наверняка, потому что мне очень нужен был собутыльник.
Ближе к семи часам вечера я подъехал к дому моего друга и, пока разворачивал машину, за дверями его дома увидел знакомую физиономию.
– Ну как там поживают "белые люди"? – он всегда так меня называл. Говорит, белые люди только и ходят в рубашках. Сначала я не понимал и говорил ему, что это расизм. Только спустя время я осознал, что это аналогия к "белым воротничкам".
– Да уж, похуже безработных, – ответил я. Он улыбнулся, наши ладони звонко шлепнулись друг о друга, и мы крепко обнялись. Я был искренне рад его видеть. Несмотря на то, что мы редко общаемся, дружба наша была крепкой. Наверное, потому что мы с самого детства знали друг друга. Его звали Кабул, он был здоровым парнем, на голову выше меня. Мы между собой называли его Каба. Каба – это тот тип парней, которые всегда стараются хорошо выглядеть, не важно, сидит ли он дома перед телевизором или собирается на свадьбу. Вокруг него всегда царила чистота. У него была какая-то штуковина, ей-богу, не знаю, где он её купил. Это нечто вроде швейцарского ножа, в котором спрятаны расческа, миниатюрная зубная щётка, кусачки для ногтей и зубочистка.
Мы сели в машину, и он достал свою расческу, повернув зеркало заднего вида к себе. Он знал, что под козырьком с его стороны тоже есть зеркало. Кабул всегда привлекал к себе внимание странными способами, а ещё он знал, что я не люблю, когда он так делает. Пока я подправлял зеркало, настраивая нужный ракурс, Каба заметил:
– Сука, как же холодно сегодня на улице!
Я быстро включил печку.
– Сейчас зальём в тебя немного топлива, – говорю, – мигом согреешься. Он усмехнулся, и, пробуксовывая на гололёде, образовавшемся у него во дворе, мы поехали в клуб "Гулливер". Поистине это было уникальное место, где каждый мог найти что-то для себя. На пороге нас встретила девушка, и Каба, конечно, заинтересовался ей. Я же сразу заметил тропу, окрашенную в жёлтый цвет.
– Что там? – спрашивает Каба.
– Изумрудный город, – отвечает девушка, на ней костюм и макияж доброй ведьмы. В "Гулливере" работники часто появлялись в тематических костюмах.
– Хочу в тот раздел, – говорит Каба, подсунув ей деньги. Интересно, зачем он это сделал, если там и так есть места? Она нас и так туда посадит. А если нет – то деньги тут не помогут. Нас усадили в зелёный зал, напоминающий советский фильм по произведению Фрэнка Баума “Волшебник страны ОЗ”. Мне было всё равно где сидеть, хоть в Буратино; моя цель – напиться и рассказать о той, о которой думаю всегда, даже сейчас.