…Министерство магии существовало с шестнадцатого века, но правил волшебниками тогда Уизенгамот - своего рода однопалатный парламент пэров, вынашивающий законы волшебного мира Британии и одновременно судящий преступников этих и более старых законов.

Что было до образования Уизенгамота? Об этом не говорили на уроках Истории Магии в школах для юных волшебников, туманно сводя происхождение Уизенгамота к

полу-мифическому Совету Прекраснейших Старейшин, состоявшему будто бы из глав самых древних аристократических открытых магических фамилий Англии, Уэльса и Шотландии, которые потом и составили костяк сего достославного учреждения . О магических чистокровных семьях, ведущих происхождение от самих полу-священных англо-саксонских королей и бриттских друидических семей тоже умалчивалось по причине политкорректности.

Слишком большие права и силы в современном Министерстве магии были не у аристократов голубых, о, не подумайте ничего плохого, кровей, а у не таких уж древних чистокровных фамилий. А во время правлений министра Фаджа и Скримджера большую толику власти переняли у недостаточно чистокровных семей - фи, всего до семи поколений магов в роду!
– полукровные или вообще - страшно подумать только - самые настоящие магглорождённые волшебники.

Отдельно от мира пергаментной волокиты, которой отличалось многочисленное Министерство магии, существовало почти полностью закрывшееся, как отменного качества устрица с жемчужиной, в раковину, высшее общество, в которое входило около трёх десятков тех самых, голубых кровей, фамилий. Они отошли от власти, все друг с другом породнились - кто женитьбами или выдачей замуж, кто - кумовством. В бомонде жили ради себя, любимых, и проводили время в обычных светских обязанностях и небольших, строго расписанных и разрешённых ими самими удовольствиях.

Оттуда родом были и Пожиратели, из Ближнего Круга, разумеется, за несколькими исключениями - выскочками, преданными лорду Волдеморту и заявившие о себе в реализации или составлении планов «Его Темнейшества» самым громким образом. Таким был ныне член Попечительского Совета самого Хогвартса Уолден МакНейр… Да ещё пропавший в какую-то жопотищу и оттуда не вылезающий, что очень мудро с его стороны, граф С. О. Снейп, происходивший из закрытой фамилии и сослуживший дурную службу для своего, да и самого Руфуса, Лорда, предав его практически сразу после принятия Метки в пользу «старого маразматика» Дамблдора. Так до сих пор звали величайшего светлого мага современности неприятели его и возглавляемой им подпольной организации под громким названием «Орден Феникса». А неприятелей у вовсе не впавшего в маразм, но бывшего на высоте полёта мысли Альбуса было предостаточно…

… Вот и теперь буквально на глазах Персиваля Уизли рушился миф о ещё одном министре магии - добропорядочном семьянине. Который, будучи недостаточно чистокровным волшебником из рода, насчитывающего всего - фи, да разве это маг?!
– три поколения волшебников, женился на магглорождённой. Но она была очень красивой, эта Мариам Вулферстун - выпускница одной из школ магии и волшебства. И женою стала замечательной, не задиравшей нос от звания «первой леди» государства. Только детей у, казалось бы, счастливой пары не было.

А теперь эти препохабнейшие колдографии - Перси так засмотрелся на действия своего непосредственного начальника на одной из них, что даже перевозбудился и… забыл о том, что уже с минуту его наклонённую голову пристально рассматривал прекративший кашлять и задыхаться, сам министр.

– Колдомонтаж, сэр?
– нашёлся Персиваль.

– Естес-стьнно, но смотрите, да смотрите же, мистер Уизли! Какой качественный!

Мистер Скримджер практически сунул под нос чрезмерно интересующемуся личной жизнью шефа секретарю весь ворох колдографий.

– Я в недоумении, сэр, кому могло понадобиться делать… такое?

– Будем считать, я тоже.

Меня-а-а, мини-и-стра ма-аги-и-и, - завёл свою излюбленную песнь Скримджер, - и представить среди таких бля… такого окружения! Это ж какой демонической ненавистью ко мне пылает стари…

Нет, мистер Уизли, я не знаю, кому понадобилось так жестоко подшутить надо мной. Я же так люблю свою Мариам.

Об этом вся Британия знает!

И напечатай кто в жёлтой газетёнке типа «Dog`s Bull» эти или подобные колдографии, так над издателями же и посмеются, я уверен.

А Вы?
– быстро спросил министр подчинённого.
– Вы бы посмеялись или восприняли всерьёз такую чушь?

– И я, я тоже, без колебаний, не извольте сомневаться, ну как можно подумать о моём отрицательном ответе… - распылялся сентенциями мистер Уизли.

– Так отрицательным или положительным?

Министр вконец запутал несчастного Перси. Персиваль набрал в лёгкие воздуха и пророкотал на едином дыхании:

– Безусловно, я помеялся бы над издателями, сэр.

В душе он был уверен в обратном, но вот сердце, преданное министру сердце - оно пугало Перси тахикардией от излишнего, неподобающего его статусу огромного количества вранья, выплёскиваемого на того, кто ещё пять минут назад был для мистера Уизли образцом добродетели.

Так Персиваль Уизли разочаровался в своём непогрешимом начальнике, уверовав каким-то листам фотопергамента с похабными, но такими живыми картинами разгульного разврата, да ещё и присланными старым маразматиком, с которым сам шеф вечно на ножах.

– Займитесь отпором негодяю. Я уверен, Вы знаете, о ком я…

…Гарри был ошеломлён, увидев человека, очень похожего на про-х`э-с-со-ра С-нэй-пх`э, вот только что-то неуловимо отличало человека, сидящего перед ним и баюкающего окровавленное тело, от того, который из места-где-учат. Этот был значительно моложе и… привлекательнее - в его глазах, в отличие от того, про-х`э-с-со-ра С-нэй-пх`э, виднелись яркие искры жизни. Сейчас это была боль, но больно было этому мужчине из-за того, другого, раненого или убитого - Гарри боялся нарушить молчание и спросить. Он боялся навредить мужчине, так похожему на про-х`э-с-со-ра, который, как Гарри помнил, отличался очень вспыльчивым, резким, непредсказуемым характером