На приемное обсуждение она пришла с молодым человеком диковатого вида и сидела абсолютно молча, уткнувшись взглядом в пол. А спутник ее блуждал очами по лицам присутствующих, взгляд его сверкал ненавистью. Она же безучастно (но, конечно, не без демонстративности) даже выходила покурить.

Результат затеи, как и следовало ожидать, оказался отрицательным, хотя отдельные строки снисходительно похвалили. Руководитель по ведомству поэзии в заключительном слове отметил, что именно все эти удачные строки я и понадергал для своей рекомендации в качестве примеров одаренности автора. Но уже потом, в кулуарах, меня пожурили: дескать, зачем таким ход даешь? Хотя оно и понятно – вон какая попка!..

Я и сам удивился – затертые безразмерные джинсы в тот день она сменила на короткую юбку. И та часть тела, которая никогда не оставляла пиитов равнодушными, обрисовалась куда как бойко. Да и волосы отросли и стали походить на женскую прическу. Но невыветриваемый запах подлинного, бездомного андеграунда официальные стихотворцы учуяли безошибочно.

Спустя некоторое время я прослышал, что она уехала искать счастья в Москву. А однажды ее лицо (невероятно!) промелькнуло в нарезке какого-то регионального канала. Камера панорамировала по сидящим на корточках в мрачном подземном переходе.

Но поскольку и один шанс из тысячи – неплох, не исключено, что скоро в каком-нибудь столичном «солидняке» мы прочтем ее стихи. Помню две строчки: