Она сидела на заднем сиденье дорогого автомобиля и была похожа на Катрин Денев.

Каждая женщина этого мира знает, что стоит в бигуди и шлепках выйти вынести мусор, как ты встретишь примерно всех.

Вот и я себя ощутила этой теткой в бигуди и с мусорным пакетом в руках.

Шла Слава по шоссе и выглядела бродяжкой.

– Мирослава, – проговорила Римма Викторовна с легкой, точно выверенной обеспокоенностью, и мне сразу захотелось начать аплодировать.

Я была на ее спектаклях много раз, покупала билеты на первый ряд и пыталась поймать неуловимое обаяние этой женщины. То самое, от которого зал то рыдал, то смеялся, а то забывал дышать. Мой брак с Алешей, казалось, делал меня ближе к примадонне. Ронял и на меня крохотный отблеск ее славы и таланта, ведь мы преломили одного мужчину.

– Что случилось? У тебя какая-то беда? Почему ты на обочине?

– Ничего не случилось. Я просто иду к Алеше в город.

– К Алеше в город, – повторила она едва насмешливо. – Как Ломоносов? Садись-ка ты, милая, в машину, я тебя отвезу.

За рулем ее автомобиля сидел незнакомый молодой мужчина. Приветливая улыбка, расчетливый взгляд… Я мигом вообразила, что это жиголо, вынужденный спать с немолодой примадонной, чтобы накормить голодающих младших братьев. Разумеется, в глубине души он ее ненавидел и мечтал придушить.

Что же победит? Оскорбленность униженного или страх перед убийством?

Я обошла машину и плюхнулась на заднее сиденье.

– Спасибо, Римма Викторовна, – вежливо поблагодарила, внутренне трепеща и от воображаемой опасности, которая ей грозила, и от сияния, которое от нее исходило.

– Не чужие люди, милочка, – великодушно отмахнулась она. – К тому же нельзя, чтобы ты болталась по улицам в таком виде. Алеша известный в нашем городе человек, а ты некоторым образом его визитная карточка.

– Кто? – оторопела я. Визитка? Вы тоже это слышали, или меня солнышко припекло прямо через панамку? – Ой, а Армани-то я дома забыла вместе с кольцами от Тиффани и сумочками Луи Виттон. Алеша-то так и осыпает меня драгоценностями с утра до ночи, только успевай подставлять карманы.

– Ну не стоит так остро реагировать, – ласково укорила меня Римма Викторовна, – я ведь на твоей стороне. Таролог – это так свежо. В театре столько разговоров было о том, какую экзотическую жену заполучил Алеша.

– Экзотики во мне полные штаны, – согласилась я легко.

Прямо сейчас во мне боролись две субличности: одной хотелось пререкаться, а другой – пасть ниц перед богиней.

– Люди готовы поверить во что угодно, когда их припечет. Но, милая, ты не думала устроиться на нормальную работу?

– Иногда мне хочется стать звездочетом, – поделилась я, – смотреть на небо в подзорную трубу и носить остроконечный колпак.

Губы Риммы Викторовны дрогнули в усталой улыбке.

– Забавно, – проговорила она сухо.

– А что вы-то делаете в наших краях? – спросила я лишь для того, чтобы отвлечь ее от моей персоны.

– В ваших краях? – повторила она. – Когда ты собираешься переехать к мужу окончательно? Идея жить на два дома – это курам на смех. Алеша не из тех мужчин, кого можно оставлять без пригляда.

– Почему? – Я энергично захлопала ресницами.

Почему, почему. Потому! Две из трех жен ушли от Алеши из-за его измен, и только Римма Викторовна – от любви к режиссеру.

Муж объяснял, что все дело в театральной среде. Хранить верность у них там вроде как неприлично даже. А еще он клялся, что со мной никогда так не поступит, потому что я единственная и до меня он не знал истинной любви. Вот артист, не зря у него столько поклонниц.

Но я тоже была его поклонницей, поэтому слушать это было так сладко, так остро! И страстно хотелось поверить, что бабник-рецидивист изменится ради меня – его истинной любви. Ведь я и правда единственная в этом мире, другой такой Мирославы больше нет нигде, хоть сколько ищите.

Алеша со своими романтическими метаниями вызывал у меня жгучую нежность. Нелегко быть изменником, думается мне. Тебе нужно все время что-то врать и сочинять, а потом помнить, что соврал и сочинил. И вечно испытывать беспокойство и фоновую вину – а вдруг поймают, придется оправдываться, слезы, ссоры, драмы…

Нет, изменять – нелегкий труд, и мне бы не хотелось взваливать на себя такую хлопотную ношу. Но ведь Колесо фортуны, Дьявол, Влюбленные, Луна – нелегко перебить такой расклад. Жрица и Король Мечей. Не та парочка, о которой будут писать поэты, но та, о которой захочется позлословить.

Изменники никогда не бывают положительными персонажами. На них всегда лежит груз всеобщего порицания.

– Мирослава. – Римма Викторовна потянулась и взяла меня за руку.

Опустив глаза, я смотрела на ее кожу. Крохотные веснушки пигментных пятен уже пробивались на свет, но ее рука все еще не была рукой пожилой женщины. Яркий лак, тяжелые кольца, увлажненная кожа.