Я повернулась к Никите, но лишь встретилась с затравленным взглядом его голубых глаз.

– Твой жених разрушил мою жизнь. Я возьму тебя в качестве трофея! Ты станешь моей местью и наградой, – словно уже все решив для себя, мужчина протянул ко мне руку.

– Я ничего не понимаю! Это какая-то ошибка… – все, что я смогла произнести хриплым от волнения голосом, не понимая даже к кому обращаюсь – то ли к этому незнакомцу, то ли к жениху.

– Ты пойдешь со мной! И без фокусов, девочка, – уже более настойчиво произнёс мужчина, давая понять, что выбора никакого у меня нет.

– Пошёл к черту! – неожиданно для себя сорвалось с моих дрожащих губ. Понимая, что потеряла осторожность, я широко распахнула глаза, готовясь к самому худшему. Каким же было мое удивление, когда Арман, сверкнув глазами, произнёс, растягивая лениво слова:

– А это будет интересно…

Входная дверь громко хлопнула, и в помещении вновь оказался тот же мужчина, что заходил до этого – шестерка этого… нелюдя.

– Тачки наготове! Номера поменяли, – доложил ситуацию чернявый мужчина. – Что с девкой, босс?

Я переводила взгляд с Армана на его прислужника и обратно. Мозг судорожно пытался найти выход из этой ситуации.

– Она пойдёт с нами, – сказал, как отрезал главарь, а в том, что он – главарь, я не сомневалась ни на минуту. – Не так ли, Виктория? Ты же хочешь, чтобы твой хахаль остался жив, – с нажимом пророкотал он, видя насквозь меня и мои душевные метания.

– Не надо, Вика! – зашептал жарко Никита. – Не вздумай…

– Заткнись! Иначе я, как перфекционист, не задумываясь, сделаю для симметрии тебе вторую дырку в плече, – оскалился брюнет, заставляя меня вскочить на ноги, что подгибались в коленях.

Он убьёт Никиту – тогда нам обоим уже ничто не поможет! Как мне казалось, я храбро приблизилась к великану. О боги, я не достаю ему даже до плеча и – это не смотря на то, что на мне туфли с восьмисантиметровыми каблуками. Я помимо воли задрожала, с удивлением видя, как медовые, словно наполненные ртутью глаза смягчились. Или мне это показалось? На что способно больное воображение в стрессовой ситуации – один Бог знает.

– Не бойся, – моя маленькая мягкая ладонь утонула в его – широкой, твёрдой и мозолистой. Словно горячая лава окружила мою кожу, настолько его рука была теплой.

Создалось ощущение, что я попала в клетку. Даже как будто послышался щелчок поворачивающегося замка, а ключи у него – у Армана!

Мужчина, заполучив в плен мою ладонь, словно только это и ждал, сразу же сделал шаг к выходу.

Еле поспевая за ним, я неловко придерживала верхнюю юбку. Она была настолько длинная, что когда я стояла, пышными волнами пенилась у меня в ногах, скрывая туфельки. А теперь такие красивые оборки, словно в наказание, путались и мешали идти. Взмокшая ладонь еле держала скомканный шёлк у талии, приподнимая ворох юбок, чтобы не упасть.

– Что ты возишься? – раздражённый бас, эхом пронёсся по помещению, заставляя поднять глаза на обладателя этого сильного зычного голоса.

Надломив бровь, мужчина приподнял меня за подбородок. Мои глаза утонули во внимательно карем взгляде. Его темные зрачки дрогнули и на секунду стали больше в размере. Я как- то слышала, что если у человека расширяются зрачки, то ему нравится то, что он видит перед собой, или кого… Да не дай Бог!!! Я даже перекрестилась мысленно, ещё сильнее сжимая шёлк.

– Мешают идти? – кивнул он куда-то вниз в сторону моих ног.

Прежде, чем я успела ответить, шатен протянул свою огромную ручищу, выпуская мои пальцы из захвата, и резким движением обоих рук одним махом оторвал юбку, что так тщательно была пришита к лифу выдающимся кутюрье. Я стояла и открывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Звуки, издаваемые мной, можно было бы принять за возмущение, но они были слишком тихими для этого. Скорее, так пищит мышка, которой прищемили хвост… В себя я пришла лишь тогда, когда увидела, как ворох юбок летит куда-то в сторону Никиты. Пролетев около метра, они приземлились буквально у самых его ног. Но он этого и не увидел, парень был без сознания, наверняка, потеряв много крови.

Из приоткрытой двери потянуло сквозняком, ударяя прохладным воздухом по моим оголенным ногам в тонких белых чулках. Сейчас, глядя на ажурную подвязку, что красовалась на бедре, чуть выше колена, я чувствовала ужасный стыд, ведь меня видит враг… Беззащитную, почти обнаженную, но не сломленную!

Резко подняв ногу, я со всей силы наступила на его ботинок, пронзая почти насквозь мягкую дорогую кожу длинным острым каблуком.

«Получи, сволочь!»

«Соколовы никогда не сдаются!» – эхом отдались в голове слова отца, которые он любил повторять во время жизненных сложностей.