В это время дверь в доме распахивается и из него выбегает растрепанная Сонька. Она дергает на себя ворота, затем отворяет дверь автомобиля с моей стороны и накидывается с объятиями.

– Тая, как я рада, что ты приехала, – верещит.

Раскоординировано озираюсь, замечая за ее спиной Яну Альбертовну.

– Ну, и чего вы сидите в машине, молодежь? Давайте домой скорее.

Женщина тепло улыбается и берет в руки мою дрожащую ладонь. Тонкие брови кривятся, когда замечают слезы на лице.

Давлю неловкую улыбку в ответ.

А ещё от мамы Вани так вкусно пахнет яблоками и корицей, что у меня желудок урчит от голода. Осматриваю белоснежный передник и уютное платье из мягкой шерсти, взгляд падает на дом. Настоящий дом. Мечта. Большой, белый, с высаженными красивыми цветами на газоне по всему периметру. С горящим внутри светом…

– Пойдем, – тянет меня Сонька из машины.

– Пойдем, Тая, – вторит ей Яна Альбертовна. – Ванечка принесет твои вещи, не переживай.

Трудно вздыхаю.

Он… просто молчит.

Решение приходит пулей, молниеносно. Щелкнув ремнем безопасности, позволяю себе простить Соболеву эту выходку. В конце концов, он встретил меня с цветами, позаботился обо мне там на пляже, всегда был вежлив.

Что ещё надо?

Я попробую наладить с ним отношения, раз уж он сам сказал, что мы встречаемся. Ваня просто… хочет как лучше.

А я?..

А я больше всего на свете хочу… домой.

Кухня у Соболевых просто волшебная.

Огромная и белоснежная. На располагающемся в центре просторном острове куча различных приспособлений для готовки. Начиная от крутого кухонного комбайна с множеством функций и заканчивая сушилкой для фруктов. Я такую только в рекламе видела.

Сразу понятно – в этом доме готовят, а не просто день за днем встречают курьеров из «Самоката». Как у нас дома, во время моей сессии или подготовки к очередному этапу конкурса.

И когда Соболева все успевает? Выглядит всегда отлично, в администрации сутками пропадает, ещё и готовит?..

Справедливости ради – наверняка ухаживать за домом помогает нанятый персонал. Но все равно – я в сумасшедшем восхищении от этой невероятной женщины.

– Любишь шарлотку, Тая? – спрашивает Яна Альбертовна, разливая чай.

Чайник из перламутрового тонкого фарфора мне тоже безумно нравится.

– Люблю её за ванильный с кислинкой аромат, – скромно складываю руки на коленях и украдкой поглядываю на усаживающегося напротив Соболева.

Я – эстет, поэтому помимо красивых мужских рук своего вроде как парня, жадно ловлю каждую деталь интерьера и мысленно включаю их в свой вишлист на случай дня рождения или надвигающегося новоселья: красивая тарелка на подставке в виде кролика, солонка с перечницей в том же стиле, а ещё симпатичные деревянные доски для подачи закусок.

– Таисия питается запахами, мам, – под мой прищуренный взгляд сообщает Ваня.

Он этот панкейк мне никогда не забудет. С другой стороны – приятно, что подмечает такие детали. Значит… ему не все равно? Так получается?

– Да почему, Вань? – Смеюсь заливисто и потираю впалый живот. – На самом деле я всё ем. Просто по чуть-чуть…

– Ага… Пипетка есть у нас, мам? – тоже тепло улыбается он.

Дома Соболев всегда другой.

Я заметила.

Яна Альбертовна грациозно огибает стол и подставляет мне под нос тарелку с внушительным куском, посыпанным сверху сахарной пудрой. Калорий триллион. Но пахнет бомбически…

– Ты такая худенькая, Таисия. Как тростиночка. – С восхищением проговаривает мама Вани. – Мне по-матерински хочется тебя откормить.

Тонкая рука накрывает мои плечи. Я смущенно опускаю голову.

Яна Альбертовна как-то легко и непринужденно приобнимает меня, а я жмусь к теплу её тела и наслаждаюсь близостью приятного человека. Можно сказать, кумира.

Понимаю, что, наверное, выглядит глупо, но Ваня своим видом этого не показывает. Извлекает из кармана шорт телефон и листает ленту.

– Кстати, молодежь. С замом обсудила. В конце августа везем детей на последнюю смену в загородный лагерь. Всего неделя. Там можно и ваши мастер-классы организовать. Вы как? Не передумали?

– Я – нет, – незамедлительно отвечаю.

– А у меня есть выбор? – Ваня убирает мобильный на стол. Экраном вниз.

Наблюдаю завороженно, как он складывает руки на груди и тяжело вздыхает.

– У тебя – нет, – ослепительно улыбается его мама.

– До осени – окей. Помогу. Но потом – ты ведь помнишь? Буду двигаться в своем направлении.