Шрифт:
– Жжет еще?
– Нет, госпожа, уже легче, – глубоко вздохнув, ответил Сакий.
– Поднимись-ка на ноги!
Парень встал. Он заметно шатался, хотя пытался удержать равновесие.
– Сядь на место!
Сакий присел. Мирина поднялась, подошла к двери и выглянула наружу. Постояв недолго у порога, вернулась.
– Так есть в вашем селении воины?
Юноша опустил голову.
– Значит, нет… Что, только пастухи?.. Сколько же лет ничего не меняется в этой затхлой деревушке! – усмехнулась предводительница и покачала головой. – Много ли людей?.. В какие дни приезжают из города за сыром и молоком? – выспрашивала она, пристально наблюдая за выражением лица Сакия.
– Каждую неделю… – Он потупил взгляд.
– В какие дни?
– По-разному… Я пасу стадо и все время на выгоне. Я… я не знаю точно, – волнуясь, отвечал парень, не зная, куда деваться от острого, испытующего взгляда Мирины.
– Нам нужно добыть молока и сыра. Сыр – иппака или же гиппака, ведь так вы его называете? – из кобыльего молока. Убивать не будем… если ты, конечно же, скажешь нам точное место, где это хранится, – спокойно продолжала предводительница. – Можно, думаю, обойтись и без жертв. Нам требуется много провизии и зерна. Нужны лошади, но из берков – скакунов, – а не клячи. Ты понял меня?
Сакий кивнул. У него тряслись руки.
– Я приду завтра, а ты все обдумай. Без промахов, парень, – снова пригрозила ему Мирина.
Вошли девушки. Грина была расстроена из-за распоряжения Мирины. Она сердито указала на свою спутницу:
– Вот эта девчонка не знает языка, на котором говорит пленник, заступница. Понимает только греческий.
Мирина кивнула, и девушка подошла к ней ближе. Ей было не более четырнадцати лет, но выглядела она рослой и крепкой.
– Эрибея… ведь так тебя зовут?
– Да, заступница.
– Ты знаешь свои обязанности?
– Я ей объясню, заступница, – с готовностью воскликнула Грина.
Мирина перевела взгляд на нее. В глазах предводительницы амазонок проскользнула едва заметная искорка подозрения.
– Только быстро и без лишних подробностей… Не тяни время.
– Да, заступница, – едва сдерживала слезы отчаяния Грина.
Обе девушки слегка поклонились, сложив на груди руки. Мирина вышла.
…Луна, источающая полный свет. Оживление и теплый воздух, пахнущий зеленью. Лай собак, дополняющий обыденность людского обитания. Девушки, заплетающие друг другу косы. Воины, сидящие кучками и потягивающие терпко-сладкий тутовый сок. Матери, готовящие на завтра мясо, обертывая каждый кусок в листья дикого винограда, растущего неподалеку. Ласкающий слух шорох листвы огромного дубового дерева, под сенью которого много лет назад так же сидели воины.
Другие, но те же…
Глава шестнадцатая
– Арето, думаю, что там уже хаос… – произнесла Мирина, указывая движением головы куда-то вдаль.
– Да, вы правы, – ответила та, сразу поняв, о чем речь. – Завтра все будет так, заступница, как и должно быть!
– Не знаю пока, не решила: может, и мне пойти с вами? – сомневалась Мирина.
– Заступница, вы доверяете мне настолько, чтобы быть уверенной в успешном завершении этого похода? – Арето вопросительно посмотрела на предводительницу.
– Ты знаешь ответ на этот вопрос, – уверенно кивнула Мирина.
Арето склонила голову. Она и не заметила, как ее госпожа ушла. Постояв еще какое-то время под деревом, внезапно очнувшись, амазонка перескочила на свободное пространство, вспомнив поверье: оно гласило, что по ночам в деревьях оживает дух, питающийся человеческой силой.
Арето прислушалась. Ветви дерева с едва шелестящими листьями в темноте будто преображались, создавая самые причудливые образы. Сквозь шепот листвы она услышала лай псов. Это ее успокоило. Арето любила собак. С ними она чувствовала себя предупрежденной и защищенной.
«Странно, что волков нет», – подумала она и тут же услышала протяжный вой. Арето содрогнулась.
Подошли дозорные.
– Усильте охрану, – приказала она. – Половину ночи сторожит одна смена, потом – вторая.
Воины обрадовались. Теперь у них появилась возможность хотя бы немного поспать. Они стали делить время стражи между собой, подозвав еще четырех амазонок.
Обозначив их по всем четырем позициям, Арето пошла к Мирине.
– Заступница, вы не спите? – негромко спросила она и вошла в хижину, освещенную несколькими факелами.
Мирина сидела на земле, устланной медвежьими шкурами. Она выглядела усталой и озабоченной.
– Ты ложись, Арето, а я посижу еще немного. Мне нужно подумать. Иди, дорогая, не беспокойся за меня, – добавила Мирина, видя, что помощница не решается лечь.
Конец ознакомительного фрагмента.